Ремонт квартиры своими руками секреты


Ремонт квартиры своими руками секреты

news

Фотография — одно из лучших изобретений человечества. Она способна в буквальном смысле остановить мгновение, сделать воспоминания материальными. Вы и сами наверняка замечали, что любая комната, украшенная семейными фотопортретами, становится в разы более уютной и индивидуальной.Увы, с развитием технологий печать фото постепенно уходит в небытие. Многим удобнее хранить их на жестком диске, чем распечатывать и вешать на стены, но ...

Читать дальше и смотреть галерею

День святого Валентина — чудесный праздник, который хочется провести по-особенному. Почти все заведения играют на наших слабостях, предлагая Оригинальную, Уникальную, Неповторимую Программу специально для этого дня. Результат каждый год одинаков — 14 февраля в кафе и ресторанах яблоку негде упасть, какая уж там романтика...Пожалуй, вы согласитесь с тем, что лучший романтический ужин, тем более в День Влюбленных — ...

Читать дальше и смотреть галерею

Многим известно: ничто не преображает пространство так сильно, как цвет. Это работает во всех интерьерах без исключения, но особенно актуально для гостиной. Ведь именно в этой комнате такое множество разнообразных предметов: всевозможная мебель, поверхности, подушки, шторы, декор всех видов... И все должно выглядеть не только гармонично, но и гостеприимно.Сегодня мы расскажем, как обновить гостиную, используя всего три цвета. ...

Читать дальше и смотреть галерею

Полки и открытые стеллажи — настоящий гимн свободному пространству. Открытое хранение добавляет интерьеру «воздуха», но вместе с тем обязывает поддерживать порядок. Что же делать, если вещей на ваших полках слишком много, но вы не готовы отказываться от любимых безделушек или прятать их в шкаф?Мы нашли для вас 6 советов профессионалов, как обеспечить порядок и красоту на полках и ...

Читать дальше и смотреть галерею

Около года назад мы показали вам 12 интерпретаций скандинавского стиля интерьера, созданного в разных странах. На этой раз посмотрим, как живут его поклонники из Нидерландов.Мариэта, хозяйка этой квартиры, обожает скандинавский стиль и мебель из необработанного дерева. Замужество и переезд она восприняла как шанс наконец-таки создать Дом Мечты — и неважно, что паре достался не роскошный особняк, а съемная ...

Читать дальше и смотреть галерею


креативные идеи к Дню Влюбленных

зимние идеи для дома

идеи для маленьких квартир и комнат

Принцип сэндвича: 45 многоуровневых идей декора и хранения вещей

18.06.2011 Оставить комментарий

Эта галерея понравится тем, кто любит оригинальные системы хранения вещей, которые выглядят красиво и стильно. В основе идеи — разделение по уровням или отсекам, вертикальное…

10.03.2010 Оставить комментарий

07.03.2013 Оставить комментарий

Умные решения для маленькой прихожей: часть 2 — идеи хранения мелочей

21.05.2013 Оставить комментарий

Несмотря на то, что прихожая — проходная зона, в ней нередко накапливается масса мелочей. Хотите, чтобы в них царил порядок? Смотрите вторую часть нашего руководства…

08.06.2015 Оставить комментарий

26.04.2011 Оставить комментарий

проекты интерьеров

Красочная детская: 12 потрясающих комнат, дизайнерские проекты, выпуск 59

10.09.2010 Оставить комментарий

В возрасте от 3 до 10-11 лет детвора в восторге от ярких красок. А если в их собственную комнату добавить фейерверк оттенков и гармоничных сочетаний,…

27.06.2011 Оставить комментарий

10.02.2011 Оставить комментарий

17.02.2011 Оставить комментарий

цвета и сочетания в интерьере

Курортный флер голубой гостиной: часть 2 — выбираем палитру сочетаний

05.03.2011 Оставить комментарий

Продолжаем вдохновляться чистой свежестью голубого цвета, который не только расширит пространство вашей гостиной, но и поселит в нем «курортную атмосферу». В первой части мы показали…

07.01.2010 4 comments

21.04.2011 Оставить комментарий

Копилка готовых решений: 4 модных варианта цветовых сочетаний для разного настроения и стиля

27.01.2010 Оставить комментарий

Гармоничные цветовые сочетания — одна из самых интересных тем в дизайне интерьера. В то же время создавать их не так-то просто. Именно поэтому мы нередко…

26.01.2015 Оставить комментарий

17.09.2010 Оставить комментарий

модные тренды в интерьере

Жимолость — цвет 2011 года: 100 идей для интерьера, часть вторая

28.02.2011 Оставить комментарий

Несколько дней назад мы рассказали нашим читателям о самом модном цвете наступившего года, который выбран лидером цветовых решений среди дизайнеров и мира моды — компанией…

07.07.2011 Оставить комментарий

13.04.2010 Оставить комментарий

Весна-Лето 2013 в Maisons du Monde: модные тренды, часть 2 — вдохновляющие путешествия

07.05.2013 Оставить комментарий

Продолжаем рассказ о шести модных трендах, актуальных для Весны-Лета 2013. В части-1 вы узнали об изящных вариациях на тему сада — романтического, кантри и классического,…

25.06.2013 Оставить комментарий

29.08.2010 One comment

декор своими руками

Декор для спальни своими руками: 10 очаровательных вещиц — для поклонниц красоты и экономии

29.01.2015 Оставить комментарий

Красивые мелочи для спальни — излюбленная тема декораторов, ведь в этой комнате мы не только отдыхаем, здесь еще и рождается настроение на целый день. Именно…

26.01.2010 Оставить комментарий

03.06.2011 Оставить комментарий

27.05.2012 Оставить комментарий

декор стен и окон

Как украсить стены рисунком по трафарету: 4 пошаговых руководства + идеи на любой вкус

24.01.2011 Оставить комментарий

Рисовать на стенах человек начал с незапамятных времен. Когда-то такие художества имели образовательное или защитное значение, а сейчас мы делаем это исключительно для украшения. Выглядит…

09.10.2014 Оставить комментарий

07.04.2010 2 comments

Как сочетать разные шторы: 8 правил создания цветовых и текстурных коктейлей

23.07.2011 Оставить комментарий

В арсенале опытных декораторов есть немало приемов, проверенных на практике. А начиналось все с того, что когда-то они увидели пример, попробовали, посмотрели на результат, что-то…

05.04.2014 Оставить комментарий

12.04.2011 Оставить комментарий

идеи для обновления гостиной

практичные идеи для кухни

идеи для интерьера детской комнаты

Детские и молодежные комнаты — оригинальные решения: 14 историй «до» и «после»

07.10.2010 Оставить комментарий

Совсем недавно мы показывали вам 10 историй обновленных гостиных, которые стали любимыми комнатами хозяев. А здесь посмотрим, что дизайнеры и сами родители придумали для комнат…

30.04.2011 Оставить комментарий

28.02.2017 2 comments

Часы для детской комнаты своими руками: 3 подробных руководства в картинках

28.07.2011 Оставить комментарий

Детскую комнату вполне реально украсить не только оригинально, но и довольно экономично. Для этого достаточно включить фантазию и приложить немного сил. Множество небанальных идей мы…

18.11.2010 2 comments

19.12.2011 Оставить комментарий

красивые дома и квартиры

Снежные каникулы: круиз по зимним скандинавским домам

05.01.2011 Оставить комментарий

Январь — традиционное время для зимних каникул. Раньше их получали только школьники и студенты после сессии, а теперь все взрослое население страны имеет возможность почти…

09.06.2011 Оставить комментарий

04.06.2010 Оставить комментарий

Уроки драматичной классики: интерьер дома Kristin Drohan в Бостоне

10.06.2013 Оставить комментарий

Американские декораторы не перестают удивлять свежим взглядом на классику. Внесение драматичных нот превращает интерьер в настоящий театр, контрастный и вдохновляющий. От классического конформизма не остается…

12.09.2010 Оставить комментарий

12.09.2012 Оставить комментарий

мастера декора

Рациональная элегантность: Victoria Hagan — лучшее из портфолио мастера дизайна

09.06.2011 Оставить комментарий

Эта влиятельная дама начинала как архитектор, а затем увлеклась декором. В итоге за 20 лет профессиональной работы имеет в арсенале немало мега-успешных проектов, которые публикуются…

16.10.2010 Оставить комментарий

25.09.2010 Оставить комментарий

16.04.2010 Оставить комментарий

порядок и хранение вещей

Серии публикаций



Глава 1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ  РОДИТЕЛЕЙ  ИЛЬИ НИКОЛАЕВИЧА.

  1. Чувашская ветвь.

 Дед Владимира Ильича Ленина (Ульянова), Николай Васильевич Ульянин был родом из Нижегородской губернии.  В списке крестьян, прибывших в Астраханскую губернию до 1798 г., есть запись: «Николай Васильев сын Ульянин... Нижегородской губернии Сергачской округи села Андросова помещика Степана Михайлова Брехова крестьянин. Отлучился 1791 году». Вышеприведенный список был составлен Астраханским земским нижним судом. В настоящее время при въезде в село Андросово установлена памятная мемориальная доска, на которой написано о том, что в этом селе в период с 1769 по 1791 гг. жил дед Владимира Ильича Ленина – Ульянов Николай Васильевич. 

 Найдена сказка, составлена  в июне 1782 г., в ней на 840-м листе в графе «Звание, имена мужска и женска полу людей» имеются данные о прапрадеде Ленина: «А именно в селе Андросове дворовые люди. Никита Григорьев сын Ульянин», который  был дворовым человеком помещицы Марфы Семеновны Мякининой. Ей же принадлежал и его младший сын Феофан. Старший сын Никиты Григорьевича - Василий значился дворовым человеком корнета Степана Михайловича Брехова, владельца села Андросова. Известны годы  жизни Никита Григорьевича Ульянина - 1711—1779 гг. По ревизским сказкам установлены и годы жизни прадеда  Василия Никитича Ульянина, крепостного крестьянина капрала Л. Я. Панова, а затем поручика С. М. Брехова. Родился он в 1733 г., а умер в 1770 г. После смерти кормильца на руках у жены Василия Никитича Анны Семеновны осталось четверо детей. О детях в ревизской сказке говорится так: «У них дочь, написанная в последней перед сим ревизии - Катерина. Выдана в замужество в том же селе Андросове господина моего за крестьянина. Рожденные после ревизии Самойла, Порфирий, Николай». 

 Российский историк-исследователь Аким Арутюнов в своей книге «Досье Ленина без ретуши. «Документы. Факты. Свидетельства» пишет, что район села Андросова «в те  времена был населен только чувашами. Русских там почти не было. Читателю покажется несколько странным появление в генеалогии Ленина чувашской ветви. Однако должен сказать, что эта версия имеет право на существование, и мы вправе о ней знать.  В XIII-XV веках чуваши занимали обширную территорию в бассейне рек — Волги (от Чебоксар до Зеленодольска), Большой Цивили, Свияги, Пьяны, Урги, Алатыря, Суры, Малой Кокшаги, низовья Ветлуги и других. Во второй половине XV века земли чувашей были включены в состав Казанского ханства. А в начале XVIII века приказом Казанского дворца территория чувашей была включена в состав Казанской и Нижегородской губерний. Включение земель, заселенных чувашами, в состав Казанской и Нижегородской губерний, вовсе не означает, что крестьяне этих территорий по щучьему велению превратились в русских. Это ведь абсурдно. Бесспорно, что в указанных выше селах проживали чуваши. Но вряд ли отставной корнет [ Степан Михайлов Брехов приобретя поместье в этой глухомани, привез бы из Центральной России или из других губерний русских крепостных крестьян. На месте он мог бы купить их куда дешевле. Отпущенный помещиком Бреховым в 1791 году на волю Николай Ульянин  был, бесспорно, чувашской национальности».

 Как следует из документов (факты приведены в книге 1 «История Русской равнины») коренными жителями земель Среднего Поволжья следует считать финно-угорские племена, пришедшие сюда в IV – III тысячелетии до нашей эры. До прихода славян (вятичей) в  VII веке здесь жили  мещеры, мари (черемисы), меря, эрзя (мордва), мурома,  мокша.  В VII – VIII  веках пришли сюда с Кавказа тюркоязычные племена болгар, савар (сувазы). Они и создали в месте слияния Волги и Камы мощное Булгарское государство. После захвата Булгарии монголами на левом берегу Волги стал формироваться народ, не принявший ислам. Патриарх чувашского языка Василий Григорьевич Егоров считал, что чуваши сформировались на основе местных финно-угорских племён (марийцев), и тюркских племен савар. Марийский компонент в этническом составе чувашей занимает довольно значительное место. Этот вывод подтверждают и данные антропологии.

 В 1341 г. Нижний Новгород стал столицей самостоятельного Суздальско-Нижегородского княжества, которое занимало обширную территорию. На востоке его граница проходила по реке Суре, на юго-востоке и юге - по рекам Пьяне и Сереже. На западе граница шла по правобережью Оки до Мурома, далее через низовья Клязьмы, включая в себя Суздаль и Шую. На севере границы княжества пересекали нижние течения рек Унжи, Ветлуги и Керженца. Основным опорным пунктом на востоке была крепость Курмыш. Вдоль границы стояли небольшие крепости-острожки, в которых жили пограничники. Остатки таких крепостей обнаружены по реке Пьяне в Бутурлинском и Сергачском районах. Земли стали постепенно заселяться славянами. В 1392 г. нижегородские земли были присоединены к Москве. В течение почти двух веков  нижегородский край постоянно разорялся «изгоном» проходящими вглубь Северо-Восточной Руси ордынцами и ногаями. Эффективно защитить эти земли Москва была не в состоянии. Находясь на границе Московского княжества, этот край оказался на месте разворачивающихся  военных действий, которые приводили к опустошению селений и сокращению местного населения. Победители в войнах, прокатывавшихся по этим территориям, как правило, уводили с собой женщин. Казанские и крымские татары при набегах уводили женщин на продажу или в свои гаремы, а русские при наступлении на Казань брали в плен и мужчин, и женщин. Все здесь перемешивалось,  происходило постоянное сближение разных племен и культур, а национальность чаще всего определяли по религии: православный – значит, русский, мусульманин – татарин, язычник – чуваш, мордва, мариец. Были и татары, и чуваши и т.д. христианами, и они какое-то время придерживались своей культуры, но через поколения становились русскими. Такие перемены произошли с семьями Юсуповых, Ахматовых, Аксаковых, Булгаковых и многих, многих других. После взятия Казани Иваном Грозным в 1552 г. Москва установила  контроль над обширным регионом Поволжья.

 Во времена Смуты славянское население с запада Московии переселилось частично на восток и осело здесь. Земли были переданы во владение воеводам, атаманам и героям освобождения Москвы от поляков. Когда армия Степана Разина  приблизилась к землям Нижегородского края в 1670 г., большинство крестьян присоединились к атаману. После подавления восстания Москва провела жестокие карательные операции в регионе. Особенно беспощадны были каратели к инородцам. При подготовке к Азовским походам царь Перт I издал указ о привлечении нижегородцев  в армию и на флот, а также к государственным работам кузнецов, каменщиков, плотников и ткачей-прядильщиков. Край обезлюдил.

 Исходя из истории края, можно с уверенностью заявить, что к началу XVIII века, когда родился Никита Ульянин (1711),  оставшееся малочисленное население  на нижегородских землях было представлено разными  народами. Причем женщины городов и селений нерусской национальности в силу резкого сокращения мужского населения  были вынуждены выходить замуж за  поселявшихся русских, происходила ассимиляция, следующие поколения таких семей причисляли себя к титульной нации. Убеждение автора, что Сергачский округ был сплошь заселен чувашами не находит подтверждения нигде. До ближайших чувашских деревень, которые расположены в Воротынском районе Горьковской области за рекой Сура (сейчас это граница Чувашии и Нижегородской области) от села Андросова без  малого 100 км.

 Интересно остановиться на фамилии Никиты Григорьевича, прадеда Ленина. Фамилию Ульянин относят к группе, образованной  от женских имен - сын Ульяны. Фамилии такого типа немногочисленны, поскольку традиционно за основу бралось имя отца как родоначальника и главы семейства.  К этой  группе  относятся фамилии: Верин, Верочкин; Глафирин; Домнин; Елизаветин; Лидин; Лушин (от Луша - Лукерья); Людмилин, Люшин; Маврин, Мавришин; Макридин, (от имени Макрида); Матренин, Матрунин; Надеждин; Натальин, Наташин; Ольгин, Олин; Парашин; Софьин; Сусанин; Тамарин, Тамаров; Танин, Улитин; Ульянин; Феклин; Фенин, Фенюшкин; Фросин; Хавроньин; Христин, Христинин.  Такие фамилии обычно возникали, когда женщина становилась главой семьи в случае вдовства, тяжелой болезни мужа или во время его отсутствия дома ввиду долгой службы в армии. Родословная Владимира Ильича по линии отца по найденным ревизским сказкам определена до начала XVIII века. Все имена предков Ленина, их жен, родных братьев и сестер исконно русские: Никита, Василий, Николай, Илья,  Самойла, Порфирий, Катерина, Анна. Наиболее популярные чувашские имена: Илемпи, Ильпук, Кепук, Мехетер, Милюк, Нарспи, Cески, Силпи, Саландай, Самантий, Тайрук, Тахтаман, Тенехпи, Тумантей, Укаслу, Улюкка, Ухтийар, Шуркка, Элентюк, Энтюк, Элекей, Эртюхха, Юманкка, Янтай, Ярхун, Ярмук, Якушка, Ялмурса, Яхвар. По марийскому обычаю имя мужчины употребляется с именем отца, которое ставится на первое место, а собственно имя человека - на второе место. Например, Актанай Паймас (Паймас Актанаевич), Янгул Сибатор (Сибатор Янгулович), Яныгит Паймет (Паймет Яныгитович). Женские имена употреблялись у марийцев только до замужества женщины. После замужества женщину называли по мужу. Эти имена  не имеют ничего общего с русскими. И если учесть, что Ульянины были православными, то можно с уверенностью заявлять, что по линии прадеда и деда Ленина все мужчины были русскими.

 2. Калмыцкая ветвь

      Писательница Мариэтта Шагинян, добросовестно изучавшая биографию Ленина, в 1938 году, нашла в Астраханском архиве документ, в котором указывалось, что жена Николая Ульянова - Анна была крещеной калмычкой. Но снять копию документа Шагинян не позволили. И за свое открытие - азиатские скулы Ленина и узкий разрез карих глаз от калмыцкой бабушки – писательницу подвергли резкой критике. 5 августа 1938 года книгу М.С.Шагинян «Семья Ульяновых»  рассмотрели на Политбюро ЦК ВКП(б), на котором был вынесен строгий вердикт в адрес автора книги. 9 августа собрался Президиум Союза писателей СССР в составе Фадеева (председатель), Катаева, Караваевой, Ермилова, Рокотова и Лозовского по книге Шагинян. Открывая заседание, Фадеев, в частности, сказал: «М.Шагинян не только не справилась с этой своей темой, но она так дала описание жизни семьи Ульяновых и обстановки, в которой родился Ленин, что это произведение получило независимо от того, сделала она сознательно или бессознательно, идеологически враждебное звучание. Применяя псевдонаучные методы исследования так называемой “родословной” Ленина, М.С.Шагинян дает искаженное представление о национальном лице Ленина, величайшего пролетарского революционера, гения человечества, выдвинутого русским народом и являющегося его национальной гордостью. Было принято выразить М.С. Шагинян «суровое порицание». Это решение ЦК ВКП(б) забраковал. Более того, Фадеев получил серьезный разнос. 3 сентября 1938 года Президиум Союза вынес новое решение:

 «Постановили:

 1. Отменить решение Президиума ССП от 3 августа с. г. как неправильное.

 2. Утвердить следующее решение:

 Всецело одобрить и принять к неуклонному руководству постановление ЦК ВКП (б) от 5.VIII 1938 года по поводу романа Мариэтты Шагинян “Билет по истории”, часть 1-я “Семья Ульяновых”. Признать, что Правление ССП и его руководящие деятели проглядели выход в свет политически вредного и идеологически враждебного произведения, каким является роман Мариэтты Шагинян “Билет по истории”.

 Объявить Мариэтте Шагинян выговор.

 Объявить выговор редакции “Красной Нови” в лице тт. Фадеева и Ермилова за напечатание в журнале политически вредного и идеологически враждебного произведения Мариэтты Шагинян “Билет по истории”».

 В своей книге М.Шагинян отметила, что во внешнем облике Ульяновых, начиная с Василия (дяди Ленина, брата его отца) и самого отца и кончая Владимиром Ильичем, преобладали монголоидные элементы. И если еще учесть их небольшой рост (максимальный – 164 см), что нетипично для русских мужчин, то можно предположить, что дед, прадед и все дальние предки Ленина по материнской  линии его отца принадлежали к тюркоязычным племенам. Ульянов-Ленин имел поразительное сходство с генералом Лавром Корниловым – прямым потомком ойратов, живших в XIX веке на Иртыше.

 По версии М.С. Шагинян Анна Алексеевна Смирнова (1800) — дочь астраханского мещанина Алексея Лукьяновича Смирнова (Шагинян утверждала, что есть документ о том, что отец Анны Алексеевны был крещеный калмык). Ее мать, возможно, русская  в возрасте двадцати трёх лет, в 1823 году, вышла замуж за пятидесятитрехлетнего крестьянина Новопавловской слободы — Николая Васильевича Ульянина (1770—1838), с 1808 года приписанного к сословию мещан Астрахани. В браке Анна Алексеевна родила четверых детей: двух девочек и двух мальчиков. Последним ребенком в семье был Илья. Ульянов женился поздно и был старше своей жены на целых 25 лет.

 Писатель Владимир Алексеевич Солоухин был ознакомлен с документом, в котором были такие  строки: «Отсужденную от рабства дворовую девку Александру Ульянову приказали означенную девку Ульянову отдать ее тебе, старосте Смирнову... Майя 14 дня 1825 года». Книгу  М.  Шагинян «Семья Ульяновых» писатель читал, поэтому прокомментировал документ следующим образом: 

 «По бумагам он вдовцом не значится. Ни калекой, ни даже болезненным человеком его считать нельзя, потому что старик Ульянов, женившись в пожилом возрасте, совсем по-патриаршьи, прижил четырех детей, а последнего, Илью, уже в таких летах, когда люди большей частью и не помышляют о детях, - шестидесяти семи лет. Из грамматически запутанной фразы М. Шагинян явствует, что Александра Ульянова и Николай Ульянов были не только однофамильцами, но и не чужими друг другу людьми. Значит, родственниками? С разницей в возрасте в 25 лет? И какова же степень родства? И зачем официально, документировано превращать Александру Ульянову в Анну Алексеевну Смирнову? Чтобы на ней беспрепятственно мог жениться Николай Васильевич Ульянов?»

 Приказ навел Солоухина на мысль, что Александра Ульянова была дочерью Николая Ульянина, затем была переименована в Анну Алексеевну Смирнову, а поздний ребенок, Илья, был их сыном. Близкородственные сношения (кровосмешение) запрещались религией, считались нравственно преступными. Это греховное сожительство по всем христианским канонам и привело к серьезным психическим отклонениям, которые проявились, как считает Солоухин, у Ленина. В одной из версии объяснения позднего брака Николая Васильевича предполагалось, что портной Николай был вынужден долго собирать средства, чтобы купить себе жену. И будучи уже в зрелом возрасте набранной им суммы  хватило  лишь на немолодую калмычку.

 В последние десятилетия работниками Астраханского архива были найдены интересные документы, которые проясняют многие моменты из жизни семьи Николая Васильевича Ульянина.

 В Ревизской сказке 1816 года среди фамилий мещан на 541-й странице указано: «Николай Васильев Ульянин — 47 лет. Его сын Александр — 4 месяцев умер 1812 года. Николая Ульянина жена Анна Алексеевна — 28 лет».  Исходя из этой записи, выходит, что Николай Ульянин женился в конце 1811 или в начале 1812 г., (а не в 1823 г., как записано у М.Шагинян), так как в ревизской сказке за 1811 г. Николай Васильевич числился как несемейный мещанин. А в 1812 г. у них уже был сын Александр, который умер в младенчестве. Николаю Васильевичу в то время было всего 43 года.  Их второй сын Василий родился 2 марта 1819 г. Согласно метрической записи Гостино-Николаевской церкви, крестным отцом Василия был записан коллежский асессор Петр Семенович Богомолов, сосед Николая Васильевича. Их дома находились на одной улице. В метрической книге Гостино-Николаевской церкви города Астрахани за июль 1831 г. имеется запись: «Июля девятнадцатого у астраханского мещанина Николая Васильевича Ульянова и законной жены его Анны Алексеевны родился сын Илья. Молитствовал и крестил иерей Николай Ливанов с дьячком Семеном Казинским. Восприемниками были означенный иерей Николай Ливанов и астраханского мещанина Алексея Лукьянова дочь — девица Татьяна». Крестил Илюшу протоирей Николай Ливанов. Тот же Ливанов стал и крестным отцом Илюши, «восприемником», как тогда говорили. Крестной матерью Илюши была тетка, сестра матери, Татьяна Алексеевна, ухажившая за малышами в семье Ульяновых. В окладной книге по сбору податей с членов мещанского общества в 1836 г. на 89-й странице записано, что подушной податью были обложены Николай Васильевич Ульянов, его сыновья — семнадцатилетний Василий и пятилетний Илья.

   Из всех этих документов вытекает, что Николай Васильевич Ульянин, рождения 1769 г., женился на Анне Алексеевне Смирновой,(1788) в конце 1811 г. - начале 1812 г.  У них были дети: Александр (1812) – умер в малолетстве, Василий (1819), Мария (1821), Федосья (1823) и Илья (1831). В действительности отец Ильи был старше своей жены, но не на 25 лет, а на 19.лет Илья родился, когда отцу шел 62 год. Не такой уж поздний ребенок. Никакая Александра Ульянова в ревизских сказках в семье не значится. Анна Алексеевна прожила долгую жизнь и умерла в 1871 г. Мифы о кровосмешении не имеют никакой почвы.

 Женился Николай Ульянин на дочери астраханского мещанина, Алексея Лукьяновича Смирнова.  С начала XIX века семья Смирновых упоминается в документах архива Астраханской области. К этому времени Алексей Смирнов был широко известен в городе и за его пределами, являлся мещанским старостой Астрахани. Он был состоятельным человеком: имел солидный дом со службами, свой выезд, множество дворовых людей. Сословных правил в те времена жестко придерживались и ограничения не  нарушались. Для Алексея Смирнова, человека известного, было важно удачно выдать дочь замуж, за мещанина, достойного, порядочного, благонадежного, подающего надежды. И, видимо, Николай Васильевич соответствовал этим требованиям. Кем он был к этому времени? Советская литература, стараясь понизить статус родителей вождя и приблизить  их народным массам, усердно доказывала, что Николай был выходцем из крепостных крестьян, беглым, а перед женитьбой он был всего лишь портным, который при вступлении в цех портных не мог долго уплатить  в кассу ремесленной управы десятирублёвый взнос. Старшая сестра Ленина, Анна Ильинична Ульянова-Елизарова, в начале 20-х годов писала, что ее дед, Николай Васильевич, «был мелким чиновником». Позднее она написала и о своем отце: «Отец Вл. Ильича, Илья Николаевич Ульянов, был родом из бедных мещан города Астрахани. Семи лет лишился он отца»  Так же скупо пишет о своем отце, деде и прадеде и младшая сестра Ленина, Мария Ильинична Ульянова: «Отец происходил из бедной мещанской семьи. Дед его был крепостным».

 Имеющиеся данные представляют нам картину о положении Николая Васильевича не столь уж плачевную. В списке крестьян, прибывших в Астраханскую губернию до 1798 г., есть запись: «Николай Васильев сын Ульянин... Нижегородской губернии Сергачской округи села Андросова помещика Степана Михайлова Брехова крестьянин. Отлучился 1791 году». Николай, как и брат его, Порфирий, были дворовыми крестьянами, грамотными. Дворовые люди Бреховых жили и причислялись к селу Андросово, в котором было 16 дворов и 96 крестьян, причем по большей части это были мужчины. Андросово получило статус села благодаря тому, что здесь в 1769 году на Покров Пресвятой Богородицы была срублена небольшая деревянная церковь, куда чуть позже были приглашены для проведения службы священник Скворцов и диакон Сиротин.  Порфирий был служителем на господском подворье. Николай официально был отпущен барином на оброк. Историк Болтин свидетельствовал, что помещики определяли «крестьян своих в работу или на оброк, как им покажется для себя прибыльнее, сообразуясь с обстоятельствами». Оброчные крестьяне пользовались большей хозяйственной инициативой. В 90-е годы XVII века оброк поднялся до 4 рублей с ревизской души. Вполне вероятно, что какое-то время Николай оплачивал исправно свой оброк, но  многим крестьянам такой оброк был не под силу, и они, избегая наказание, не возвращались к своим помещикам.  19 июля 1797 г. был обнародован высочайший указ, что помещичьи крестьяне, зашедшие в Астраханскую губернию до 1797 г., (таких крестьян стали называть старозашедшими). не будут возвращаться своим помещикам, а поступят в распоряжение нижнего земского суда. Эта мера правительства была продиктована неоднократными просьбами астраханского губернатора иметь при промыслах и ватагах рабочие руки. В  приказе Астраханского земского нижнего суда старосте старозашедшего общества Ивану Блинову указывалось  причислить в это общество Николая Васильевича Ульянина в 1799 г.,  имеющего  « рост 2 аршина 5 вершков (164 см), волосы на голове, усы и борода светло-русые, глаза карие, лицом бел, чист, от роду 30 лет».  Ульянин должен был уплатить все государственные подати, начиная с 1797 года,  их  он оплатил, и нижний земской суд приписал Николая Васильевича «к казенным крестьянам селения Новопавловского. Селение находилось в 47 верстах от Астрахани».

 Николай стал  заниматься в селе портняжным ремеслом. И этот факт обходится стороной. Тридцатилетнему мужчине осваивать новое ремесло было явно проблематично. Трудно вообразить такого зрелого мужчину в положении ученика, без средств. Выкроить и сшить одежду мог только хорошо обученный человек. Работа портных очень ценилась, производство одежды было делом почитаемым и прибыльным. Портновское мастерство приравнивалось к искусству, а хорошие портные становились знаменитыми. Портной должен быть творческим человеком и обладать хорошим художественным вкусом, чтобы подобрать для человека подходящую модель костюма, выбрать нужную ткань.  Можно с уверенностью сказать, что портняжному ремеслу он научился в усадьбе и там обшивал барскую семью. Поэтому он не пошел в рыбацкие артели, как все старозашедшие, а взялся за портновское дело, известное ему ремесло. Оно приносило ему небольшой доход, и он платил подати как государственный крестьянин. Николай Ульянин понимал, что в городе спрос на его услуги будет  более высоким, поэтому он обратился с прошением к

«Его Сиятельству господину действительному статскому советнику астраханскому гражданскому губернатору и кавалеру князю Дмитрию Васильевичу Тенишеву

 Покорнейшее прошение.

 Состою я окладом в оном селении, но имею жительство в городе Астрахани, произвожу портное мастерство. В селении оного мастерства производить мне неприлично, а желаю приписанным быть в Астраханском посаде. В таком случае Вашего сиятельства всепокорнейше прошу о записи меня в Астраханский посад. Не оставить рассмотрением и кому следует дать повеление.

 К сему прошению крестьянин Николай Ульянин руку приложил.

 Генваря 27 дня 1803-го года».

 В тот же году прошение с просьбой о поселении в Астрахани подали 577 крестьянских семей. Губернское правление решило просьбу крестьян уважить. Губернатор доложил в Петербург, и оттуда в губернскую канцелярию прислали специальный указ. В нем говорилось, что Астраханский нижний земский суд должен выделить поселенцам место в черте города.

 В  сословие мещан Николай Васильевич Ульянин поступил в 1808 г. по указу Астраханской казенной палаты. Мещанское сословие состояло из разных категорий городских жителей (ремесленников, мелких торговцев, домовладельцев и т. п.). Законодательство XVIII—XIX веков относило мещан к податным сословиям «свободного состояния», которые платили подушную подать и подлежали рекрутской повинности. Николай получил свидетельство, скрепленное печатью ремесленной управы. И опять на столь важном факте историки не акцентируют свое внимание. А он заслуживает его лишь только потому, что без ходатайства почетных лиц города оно не выдавалось. Выйти из податного состояния казенных крестьян было не просто. Причисление Николая к сословию мещан, говорит о том, что он стал известным лицом в городе, его работы были оценены, у него образовался круг заказчиков из почтенных людей города. Переход в сословие мещан по сути дела стал официальным подтверждением его мастерства. Успешный портной, к услугам которого прибегает начальство города, и привлек внимание Алексея Лукьяновича Смирнова.

 Когда в этой «бедной мещанской семье», как писала Анна Ильинична,  рождались дети, то их крестными отцами, как правило, становились знатные и достопочтенные люди города Астрахани. Так, «согласно метрической записи Гостино-Николаевской церкви, крестным отцом Василия был записан коллежский асессор Петр Семенов Богомолов».  Крестным отцом Ильи стал широко известный в Астрахани Николай Агафонович Ливанов, коренной астраханец, который пользовался большой популярностью в городе. Он был членом оспенного комитета, много раз назначался для ревизий церквей астраханской епархии, проверял отчеты попечительства  бедных, избирался гласным городской думы, был три года законоучителем открытой им церковноприходской школы. Николай Ливанов был хорошим другом  портного Николая, если согласился быть крестным отцом его сына. Николай Ливанов с большим вниманием и заботой относился к Илье, часто, особенно после смерти Николая Васильевича, бывал у них дома

 Дела у Николая Васильевича видно шли неплохо, что позволило ему купить  «двухэтажный дом, низ каменный, верх деревянный со службами» и фамильный склеп.

 В Астрахани сохранился дом, в котором жила семья Ульяновых. Сейчас в нем находится Музей истории города.

 На нижнем этаже принимали заказчиков, шили, хранили материал, второй этаж был отведен для жилых комнат. Окна верхнего этажа, увенчанные полукруглыми арками, придавали дому нарядный, праздничный вид.  Кроме хозяина и его жены Анны Алексеевны в доме жили  сестра жены Татьяна Алексеевна и  четверо детей: сыновья, Василий и Илья, дочери, Мария и Федосья.

 В Астраханском архиве есть «Ведомость 1840 года, из которой следует, что дом мещанина Николая Ульянова в свое время стоил 700 рублей ассигнациями. А когда перешел к наследникам, оценивался лишь в двести рублей. На 318-й странице «Алфавита мещан города Астрахани за 1845 год» читаем: «Астраханская мещанка Анна Алексеевна Ульянова, от роду 50 лет, вдова... Имеет в городе Астрахани дом, доставшийся ей по наследству от покойного мужа ея астраханского мещанина Николая Васильевича Ульянова».

 Добившись признания и положения, Николай Васильевич посчитал, что фамилия Ульянин не соответствует его статусу, - она многозначно указывала на его происхождение из крестьян (сын Ульяны) - и изменил ее на более звучную, приемлемую в мещанской среде фамилию Ульянов.  Родившийся в 1831 году Илья стал Ульяновым, а все родившиеся ранее дети остались Ульянины. В дальнейшем во всех ревизских сказках Николай Васильевич записывался только как Ульянов.

 Николай Васильевич серьезно занемог в конце 1835 года, в мае 1836 года он не мог уже ходить. Общество ремесленников вынесло решение «указом в 4-й день июня № 1236, престарелому и в болезни находящемуся портному мастеру астраханскому мещанину Николаю Васильевичу Ульянинову всего сто рублей биржевым курсом, каковая сумма получена от портного цеха из ремесленной казны. Оные деньги сто рублей биржевым курсом получила означенного мастера Ульянинова жена Анна Алексеевна, а вместо нее неграмотной, по приказанию ее сын родной Василий Николаевич Ульянинов расписался».

 Чтобы понять размер суммы в 100 рублей приведу следующие данные: «В середине XIX века в Саранском уезде действовали такие расценки оплаты батраков: за пахоту платили по 30-35 копеек в день, за жатву – 25-30 копеек, косьбу – 25-28 копеек, за молотьбу – 20-23 копейки. Можно было с работником заключить комплексный договор на весь сезон и на все работы. Плата за такой контракт составляла от 15 до 18 рублей. Кроме того, работодатель обязан был тратить на пропитание каждого работника 5-10 копеек в день, то есть 8-10 рублей за сезон».  При этом каждый батрак за сезон зарабатывал на лошадь или корову.

 . В ревизской сказке астраханских мещан по 9-й народной переписи значится: «Николай Васильевич Ульянов — умер в 1836 г.». Та же дата смерти старого портного указана и в деле Астраханской казенной палаты о назначении рекрутского набора на 1850 год. В графе, отведенной для указания имени, отчества и прозвания старшего члена семейства, записано: «Николай Ульянов, умерший в 1836 году». Попечение о похоронах брали на себя мастера-ремесленники. Об этом было записано в свидетельстве, являвшемся официальным документом. После смерти кормильца на  старшего в семье мужчину – семнадцатилетнего  Василия.- взвалилась ноша главы семьи.

 Относительно калмыцкого происхождения Смирнова Алексея Лукьяновича данных, подтверждающих этот факт нет, хотя М.Шагинян утверждала, что такой документ был. Можно сказать, что в ветви Смирновых калмыки были, судя по внешнему виду их потомков. Русские войска пришли в Астрахань в середине XVI  века и начали заселять эти земли, которые занимали тогда ногайцы. В 1628 году напавшие калмыцкие войска во главе с Хоурлюком вытеснили ногайцев на запад в междуречье Волги и Яика, а в 1634 году  после вторичного наступления калмыков ногайцам пришлось оставить свои земли и уйти далее на запад в сторону Черного моря. С войсками из Москвы пришло незначительное число женщин, русским воинам приходилось выбирать   женщин из калмычек. В этом не было по тем временам ничего зазорного. Сам Иван Грозный  вступил в 1561 году в брак с шестнадцатилетней дочерью Темрюка Идарова, Гошаней. Ногайский бий Исмаил, женатый на средней сестре Гошаней княжне Малхуруб, астраханский царевич Беклебет, женой которого была старшая сестра Гошаней княжна Алтынчач, и  верховный князь Кабарды их отец Темрюк Идаров стали родственниками царя Ивана.  Этот династический брак на черкесской княжне Гошаней Идаровой (в православии Марии Темрюковны) создал основу для крепкого союза Москвы с Кабардой и Ногайской Ордой и способствовал укреплению позиций Москвы в Прикаспии. Со второй половины XVI века в Московское царство из Орды стали переселяться мирзы; некоторые из них положили начало княжеским фамилиям (Кутумовы, Урусовы, Юсуповы и др.).  Феодалы калмыцких родов стремились  объединиться с русскими, заключали династические браки, создавали брачные союзы, заверяя власти в своей лояльности. Мог быть таким феодалом  один из предков Смирнова Алексея Лукьяновича.


Глава 2.  РОДОСЛОВНАЯ  РОДИТЕЛЕЙ  МАРИИ АЛЕКСАНДРОВНЫ

 Еврейская ветвь.

В годы хрущевской оттепели писательница Мариэтта Шагинян обнаружила (получила) документы, в которых сообщалось, что отцом Марии Александровны (1835), матери Владимира Ильича Ульянова,  был врач Израиль Моисеевич Ицкович  Бланк (1799) (после крещения Александр Дмитриевич). Петербургский историк Михаил Штейн в своей книге  «Ульяновы и Ленины. Тайны родословной и псевдонима» подробно рассказал о  поиске оригиналов документов о родителях Марии Александровны и их результатах.  «Первым документы нашел внештатный старший научный сотрудник Музея истории Ленинграда Александр Григорьевич Петров. И сообщил о своей находке Мариэтте Сергеевне Шагинян. Я же работал совершенно самостоятельно над темой о жизни и деятельности Бланка и обнаружил эти документы 3 февраля 1965 года в фондах Медико-хирургической академии. Они свидетельствовали, что Александр Дмитриевич Бланк, дед Владимира Ильича, и Дмитрий Дмитриевич Бланк в мае 1820 года приехали в Петербург для поступления в академию и в июле 1820 года перешли из иудаизма в православие. Инициаторами крещения братьев Бланк были их отец Мойша Ицкович (принял православие 1 января 1835 года, стал именоваться Дмитрием Ивановичем) и сенатор Дмитрий Осипович Баранов, который в апреле - мае 1820 года был с ревизией в Волынской губернии, встречался с Мойшей Бланком и беседовал с ним о судьбе его детей. До крещения братьев Бланк звали Дмитрия - Абелем, а Александра - Израилем. Православные имена были даны в честь сенатора Баранова (Дмитрий) и графа Апраксина (Александр), отчества - в честь сенатора Баранова».

 Старший научный сотрудник Института российской истории, доктор исторических наук М. Е. Бычкова отрицает еврейскую национальность. А. Д. Бланка. В своем интервью, опубликованном в № 37 газеты «Поисе» за 1993 г., М. Е. Бычкова заявила, что обнаружила в Государственном архиве республики Татарстан документы о двух, близких по возрасту, врачах Александрах Бланках. Отчество этих врачей М. Е. Бычкова не указывает. По ее утверждению, один из них был русским по национальности. Он то и стал дедом В. И. Ульянова. Другой был крещеным евреем. Он служил в госпиталях и благотворительных организациях и поэтому, как говорит М. Е. Бычкова, не мог получить чина, дающего право на дворянство. Согласно «Российскому медицинскому списку» в стране в течение XIX века не было двух врачей, носивших имя Александр Бланк. На запрос в архив республики Татарстан был получен ответ, что документов, в тексте которых упоминаются два врача Александра Бланка,  нет.

   Прежде всего,  следует уточнить, кого следует считать  евреем и почему принадлежность к своему народу так важно для самих евреев и для их соседей. Почему именно к этому народу на протяжении двух  тысячелетий   христианские страны относятся столь щепетильно, а чаще всего негативно.

 Русское название «еврей» происходит от древнееврейского самоназвания «ивр» ; (иври). Слово «жид» в современном русском языке считается оскорбительным. Оно заимствовано из итальянского giudeo, которое, в свою очередь, является продолжением латинского judaeus — «иудей». На протяжении веков, еще со времен великого князя киевского Владимира Святославовича, понятия еврей и иудей были тождественны, то есть главным определителем этноса был религиозный признак.

 С образованием государства Израиль в качестве еврейского национального государства, возникла насущная необходимость в юридической формулировке критериев принадлежности к еврейству.  В новом государстве была  принята формулировка древнего закона Галаха: евреем считается тот, кто рожден от матери-еврейки и не перешел в другое вероисповедание, а также лицо, принявшее иудаизм. «Йешуа из Ноцрата был еврей, ибо, хотя отец его был нееврей и только мать была еврейка, закон гласит, что родившийся от нееврея (даже раба) и дочери Исраэля - еврей» (Рамбам. Послание в Йемен) Обращение в иудаизм происходит путем прохождения процедуры посвящения, называемой «гиюром», который сопровождается у мужчин обрезанием и окунанием в «микву» (очистительную купальню) как мужчин, так и женщин. При условии, что это обращение проведено уполномоченным раввином соответствующим образом. Этот «соответствующий образ» для женщин требует их проверки в голом виде тремя раввинами в микве. В Израиле человек, прошедший гиюр, официально считается евреем по национальности. Прошедший гиюр за границей может претендовать по «Закону о возвращении» на въезд в страну. Сын монгола, совершившего гиюр, и японки, совершившей гиюр, - еврей, если родился после гиюра своей матери. Для того чтобы стать евреем в Израиле надо пройти полуторагодичный курс гиюра,  сдать экзамен по курсу, пройти собеседование, на котором надо убедить экзаменаторов, что гиюр совершается из искренних побуждений, довериться врачу, который скальпелем отрежет  кусок плоти, а женщине забыть о стыде на время и предстать перед тремя мужчинами нагой. Из общего закона Галаха следует, что евреем в Израиле может считаться человек,  не имеющий ни капли «еврейской крови». В Израиле можно встретить евреев-негров из Эфиопии, евреев-арабов из Йемена или Мугриба, евреев-китайцев или евреев-индусов, посещающих синагогу.  Но есть и такие евреи, которые не знают ни слова на идиш, ни разу в жизни не читали Танах (Ветхий Завет), не знают ни одной иудейской молитвы, не имеют ни малейшего представления о традициях евреев, не соблюдают обряды,  но у них матери - еврейки.

 В Европе и в Советском Союзе национальность в основном определяли по отцу. Национальность ребенка чаще устанавливалась по желанию родителей: у отца – белоруса и матери – украинки, сына в  ЗАГСе могли по желанию записать русским. В этой неоднозначности и создается путаница, рождаются разные подходы, особенно в определении национальности тех, кто давно жил, в чей паспорт невозможно заглянуть. Одни пытаются зачислить в евреи и  по закону Галаха, и по европейским нормам, другие уверенно не заносят в списки евреев тех, кто принял иную веру, кто стал атеистом или материалистом, кто, получив образование в русских школах и университетах, должен был знать и любить русскую культуру, но был рожден от матери-еврейки. Проблема оказалась непростой. Как следует поступить, сохраняя объективность и непредвзятость? 

 Мы должны принять во внимание  исполнение норм жизни в еврейском сообществе и историю появления еврейских поселений в России.

 О нормах. В религиозно-культовой системе иудаизма одним из  центральных мест  является положение, что еврейский народ, избранный  Богом,  будет находиться под особым покровительством всемогущего Бога до тех пор, пока  народ будет оставаться ему верным. Иудеи – особо приближенные к Богу народ и его «исключительность» и «избранность» («Договор с Богом») передается по наследству, по материнской линии, которая должна хранить  «святое семя». Евреи это – высший народ, созданный  Богом,  как потомство Авраама. Евреи избраны для служения Богу и для преобразования мира по воле и слову Бога. Каждый еврей и еврейка является, в религиозном смысле, избранником Бога. Гоями называются все неевреи, независимо от цвета кожи и национальности. Иудейский Бог определил единственную цель существования гоев – служить народу Израиля, служить евреям, облегчая, тем самым, их служение Богу. С точки зрения иудаизма, евреи обладают над гоями абсолютной и ничем не ограниченной властью. Себя евреи объявили «особой» группой, предназначенной Богом для просвещения остального человечества.

 Понимание основ еврейства по этому вопросу дает Тора (Ветхий Завет), в котором каждое слово для «правоверного иудея» священно.

 Доктрина «Второзакония–Исайи»:

 28.12. И будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы [и будешь господствовать над многими народами, а они над тобою не будут господствовать].

 Книга Пророка Исайи:

 «60.10. Тогда сыновья иноземцев будут строить стены твои, и цари их - служить тебе. 60.11. И будут отверсты врата твои, не будут затворяться ни днём, ни ночью, чтобы приносимо было к тебе достояние народов, и приводимы были цари их. 60.12. Ибо народы и царства, которые не захотят служить тебе, погибнут, и такие народы совершенно истребятся».

 Третья книга  Ездры:

 6:55 «… для нас создал Ты век сей. О прочих же народах, происшедших от Адама, Ты сказал, что они — ничто».

 Талмуд:

 «Кто тщится оказывать добро акуму (не-иудею), тот по смерти не воскреснет!»

 Зогар, 1, 25 «Обмануть гоя дозволительно».

 Баба кама, 113, в. «Имущество гоя - это незаселенный уголок: кто первый им завладел, тот и хозяин».

 Баба батра, 54,16 «Если будет доказано, что такой-то трижды изменил Израилю или был виновником того, что капитал из рук еврея перешёл в руки акума, ищи способа и случая стереть его с лица земли». 

 Гошен гаммишпат, 388, 15. «Имущество гоя - все равно, что пустыня свободная».

 Дополнение к трактату Санхедрин 74, (б): «Совокупление гоя - то же, что совокупление скота».

 Соблюдение чистоты еврейской крови и недопущение (или минимизация) смешанных браков освящается религией иудаизма, как самый важный ее канон. Именно в этой этнической и биологической природе иудаизма заложено его фундаментальное отличие от действительно мировых монотеистических религий - христианства, ислама, буддизма, которые не имеют биологической природы, но лишь духовную. Еврейская традиция предписывала еврею-мужчине жениться только на еврейке. В противном случае он подвергался гонением, становился изгоем, а его дети не могли  себя причислять к еврейскому сообществу навсегда.

 С другой стороны, еврейские девушки могли  выходить замуж за гоев, если те принадлежали к элите  общества. Рожая детей от гоев, во-первых, еврейки способствовали росту еврейского населения страны.  Во-вторых, входя в элитные слои  общества, еврейки повышали  финансовое положение семьи и статус своих будущих детей-евреев. И, в-третьих, «поставляя» в  элиты еврейских детей, они создавали и создают еврейскую прослойку в высших и ключевых слоях  общества. Все три фактора способствуют усилению влияния евреев, в том числе и на политику правящих кругов по еврейскому вопросу.

 Из истории. В средние века сложились три основные общности евреев, различавшихся  по языку и культуре. Евреи, жившие на территории Испании, - сефарды, говорили на языке ладино, близком к испанскому. Евреи, жившие на территории Германии, - ашкенази, говорили на языке идиш, близком к немецкому. Третью группу составили евреи, проживавшие в странах Азии и Африки. В действительности у евреев есть много языков: это иврит и арамит (арамейский, язык, на котором написан Талмуд, книга Даниила из Ветхого завета, на нем говорил Иисус). Кроме идиша и ладино, есть также койне (близкий к греческому, на котором в оригинале написан Новый Завет), амхарский (близкий к эфиопскому), бухарский (близкий к  узбекскому), татский (близкий к  наречию дагестанского народа), диалект горских евреев и многие, многие другие. 

 В большинстве европейских стран евреи подвергались притеснениям. После начала крестовых походов в 1096 году участились погромы. В 1290 году евреи были изгнаны из Англии, в 1306 году – из Франции. Самые крупные и самые кровавые еврейские погромы прокатились по Европе во время эпидемии чумы в 1348 году. В 1492 году сефарды были изгнаны из Испании. Они переселились в Италию, Голландию, Турцию, Северную Африку. Значительная часть их погибла при переселении. Большинство евреев-ашкенази переселилась в Польшу.

 В результате трех разделов Польши в 1772–95 годах к Российской империи были присоединены территории Восточной и Центральной Польши,  Западной Украины, Западной Белоруссии и  Литвы. С этого момента Российская империя стала одним из наиболее населенных евреями государств. В конце XVIII века общее число еврейских подданных Российской империи составило более миллиона человек. Императрица Екатерина II своим указом в 1791 году определила территории, где разрешалось селиться и торговать евреям. Эта черта охватывала населенные пункты городского типа значительной части Царства Польского, Литвы, Белоруссии, Бессарабии, а также южные области Малороссии и Новороссии, присоединенные к империи в последнее время.

 В еврейских местечках процесс приобщения к русской культуре проходил чрезвычайно медленно. В повседневной жизни в своих местечках евреи продолжали общаться на идиш, и они не испытывали никакой потребности в изучении русского языка. Широкая масса по-прежнему едва умела читать на иврите. Приверженность евреев того времени к древним обычаям и тщательность в их исполнении во многом объяснялись стремлением сохранить присущие для них культурные ценности, что особенно характерно для многих этнических групп, оторванных от национального очага. Обычаи, которые должны были свято соблюдаться, касались всех сторон жизни. В перечне правил, которые перечислены в книге «Мудрость Израиля» и обязательные для современного ортодоксального еврея, указаны не только правила обращения со «Священным Писанием». Точно определялись правила поведения по всем бытовым вопросам, вплоть до мельчайших деталей типа: каким образом следует совершать омовения после пробуждения со сна, на каком боку следует начинать спать и как надо менять положение во сне. Евреям в субботу было запрещено работать, выходя на улицу надо было тщательно осмотреть карманы, не осталось ли чего-нибудь – даже носовой платок и тот надо было вынуть,  либо оставить дома, либо обернуть вокруг шеи, обратив его, так сказать, в часть туалета. Стиль жизни, включая праздники, создавал с детства в каждом еврее особое восприятие окружающей среды, которое оставалось в нем до конца его дней.

 Под влиянием эпохи реформ Александра II, еврейство стало медленно вовлекаться в хозяйственную и общественную жизнь России. Для детей же евреев-купцов и евреев почетных граждан было введено обязательное обучение в общих казенных учебных заведениях. Однако эти льготы не имели успеха. С 1874 года, после издания нового воинского устава, предоставлявшего льготы по службе лицам с образованием, произошел наплыв евреев в общую школу. Военная реформа 1874 года обязывала всех мужчин проходить воинскую службу, но освобождала от нее тех, кто учился в высших учебных заведениях. Даже во многих ортодоксальных семьях стали отправлять сыновей учиться ради отсрочки от воинской службы или ее облегчения. Во всех университетах страны в 1881 году количество евреев студентов превысило  8 %, а к 1887 выросло до 13,5 %, то есть каждый седьмой студент. А в отдельных университетах их часть в общем составе была значительно выше: в Харьковском на медицинском факультете – 42 % евреев, в Одессе на юридическом – 41% .

 Поступая в школу, а затем в высшее учебное заведение, евреи вынуждены были учить русский язык, знакомиться с русской историей, литературой и религией. Некоторые из них принимали православие, что позволяло добиться больших успехов в продвижении по карьерной лестнице. Согласно российским законам, евреи имели возможность стать полноправными гражданами России в случае принятия православия и крещения православным именем.  Уезжая из своих местечек, еврей менял свой социальный статус, молодые люди под влиянием материализма становились атеистами, но никогда они не меняли свою еврейскую психологию, никогда не разрывали свои родственные связи, оставаясь по своим привычкам, установкам и, что самое главное, по мироощущению - евреем, верным «народу Израиля», его традициям и законам. Отрекаясь от своей веры, своего национального и классового происхождения, евреи не меняли основ своего сознания, национальной и религиозной культуры. Многие образы из библейских легенд, многие поучения Талмуда, различные стороны привычного для них стиля жизни продолжали служить им психологическими опорами.

 Выяснение этнического происхождения, и, прежде всего, еврейского, нееврейского, для родителей Марии Александровны, рождения 1835 года, намного легче, чем пытаться провести такое исследование для современников. Можно однозначно сказать, что если родители определенного лица жили в еврейских местечках, то наверняка  отец и мать были евреями. А передача еврейства по законам Галаха по материнской линии однозначно определяет национальность. И в таком случае не имеет никакого значения,  приняли ли дети иное вероисповедование или проповедовало атеистические взгляды, и на каком языке они общались в семье. Для следующего поколения такой однозначности нет, могут быть разные варианты.

 Попробуем воспользоваться нашим подходом и ответим на беспокоящий многих вопрос – являлся ли Ленин евреем.

 В письме Сталину А.И.Ульянова-Елизарова писала: «Для вас, вероятно, не секрет, что исследование о происхождении деда показало, что он происходил из бедной еврейской семьи, был, как говорится в документе о его крещении, сыном "житомирского мещанина Мойшки Бланка». Ответ Сталина был категоричным и жестким:    «Молчать о письме абсолютно!»  В 1965 году Мариэтта Шагинян передала  в ЦК обнаруженные документы относительно предков В.И. Ленина по материнской линии для получения  разрешения на публикацию.  Документы были изъяты и сданы в архив с грифом: «Совершенно секретно». Всех, знавших о содержании документов,   вызвали в Ленинградский обком и запретили заниматься дальнейшими поисками. Обнаружившие крамольные документы в 1965 году Шмин и Евгения Шехтман были сняты с работы. В конце 80-х годов их удалось опубликовать. В дальнейшем из разных источников поступили дополнения и разъяснения.

 О прадеде Владимира Ульянова, Ицко Бланке, сведения весьма скупы. Известно, что он являлся подданным Речи Посполитой, жил в Староконстантинове. О его наследнике - Мойше Бланке -  в протоколе Новоград-Волынского магистрата от 29 апреля 1795 года за № 394 отмечалось, что Бланк Мошко (Мовше, Моше) Ицкович являлся мещанином города Староконстантинова Новоград - Волынского уезда. Сопоставляя ряд документальных материалов, можно установить с некоторой погрешностью, что М.И.Бланк родился в 1763 году. Женился он, когда ему  было 30 лет, а его жену звали Марьям (урожденная Фроимович, 1764-1834). У них было два сына — Абель и Сруль (Израиль) и три дочери — Анна, Екатерина и Мария. По архивным записям, старший сын, Абель, родился в 1794 году, (по ревизской книге 1816 года Абелю было 22 года), а Сруль  - в 1799 году. В книге Черемышевской церкви Ланшевского уезда Цаплин нашел отметку о том, что надворный советник Бланк в возрасте 71 года «от преклонных лет» умер 17 июля 1870 года. Отсюда следует, что дата его рождения – 1799 год.

 Семью Мойши Бланка относили к разряду богатых. Об этом свидетельствуют многие факты. Бланки имели солидный дом с «обзаведениями» стоимостью в 4 тысячи рублей ассигнациями. Занимался Бланк в основном торговлей. Его еженедельный чистый доход составлял 10 рублей серебром. Кроме того, в местечке Рогачеве, в 20 км южнее Новоград-Волынского, Бланк имел землю, годовой доход от выращенного на этой земле цикория составлял 750 рублей серебром. Бланк вел широкую торговлю спиртными напитками и другими товарами. Имеются сведения, что он занимался торговым мошенничеством, за что против него было возбуждено уголовное дело. Кроме этого, он обвинялся в краже чужого сена. Однако как по первому делу, так и по второму, судя по всему, особых наказаний не понес, в решении суда (состоялся в 1803 году) записано, что Бланк «виновным не оказался». М. И. Бланк в 1809 г. переехал с семьей в г. Житомир. Вопреки традиции  Моше Бланк отдал детей учиться не в хедер, а в уездное училище. Что было по тем временам явлением из ряда вон выходящим. Характер у Мойши Бланка был весьма сложный и своеобразный, он был весьма скандальным и грубым человеком, острые конфликты возникали в семье между отцом и старшим сыном Абелем. Нередко дело доходило до драки. Тяжба между отцом и сыном затянулась на целых 10 лет и закончилась тем, что решением уездного суда от 28 июля 1826 года Абель был оправдан, а Мойша Бланк оштрафован на 25 рублей. Когда обучение братьев Бланк заканчивалось в житомирском поветовом училище, Мойша Бланк решил, что его сыновья должны получить высшее образование и стал искать пути для осуществления своих планов.  А апреле-мае 1820 года сенатор Баранов был с ревизией в Волынской губернии. Местное начальство представило ему Мойшу Бланка как образцово-показательного еврея. Мойша Бланк воспользовался ситуации и сообщил сенатору о желании  сыновей Абеля и Сруля продолжить свое образование, и что они хотели бы поступить  в медико-хирургическую академию. Баранов пообещал взять на себя необходимые хлопоты по их устройству при условии, если они примут православную веру. Сенатор Баранов в силу своих обязанностей  способствовал крещению евреев и в этом видел их приобщение к русской культуре и их вхождение в жизнь России. Евреев,  не желавших же креститься, Баранов предлагал выселить в Таврические степи.

 В деле о зачислении братьев Бланк в Медико-хирургическую академию найдено указание на то, что они были крещены в Сампсониевском соборе Петербурга 10 июля 1820 г. При отъезде из Житомира Абель Бланк развелся со своей женой Малкой Потцой, отказавшейся от запланированного перехода в православие.  В соответствии с обрядом  Абель Бланк был наречен Дмитрием, а Израиль Бланк - Александром. Крестным отцом Абеля (Дмитрия Дмитриевича) Бланка являлся сенатор Д. О. Баранов, а крестной матерью - Елизавета Осиповна Шварц, жена действительного статского советника. Восприемниками Израиля (Александра Дмитриевича) Бланка были действительный статский советник граф А. И. Апраксин, награжденный лентами и звездами,  и жена  сенатора Баранова Варвара Александровна, родная сестра жены графа А. И. Апраксина – Марии Александровны. Граф Александр Апраксин был в то время чиновником особых поручений министерства финансов. Крестники становились  членами семей своих восприемников. Наряду с заявлениями о зачислении в академию в деле находились также аттестаты, полученные братьями в Житомирском поветовом училище и свидетельство о крещении, выданное им священником церкви преподобного Самсония Федором Барсовым. Было также приложено обязательство братьев соблюдать все требования, предписываемые православием.

 Переходя в православие, евреи избавлялись от многочисленных правовых ограничений, налагавшихся законодательством Российской империи на евреев, исповедовавших иудаизм. Перенявших православную веру евреев называли «выкрестами», они были вынуждены отречься от своих родителей (становились сиротами) и  от своих бывших единоверцев. Согласно Галахе (еврейскому религиозному праву), евреи, принявшие христианство, хоть и остаются евреями, но рассматриваются как вероотступники, совершившие  тяжкий грех. В еврейской среде переход в иную веру традиционно воспринимался как предательство.

 В архивных документах Медицинского департамента сказано, что Дмитрий и Александр происхождением «из евреев Бланков», «из еврейской общины», что они «еврейские дети.   Православное крещение дало братьям  возможность получить образование,  стать военными врачами и продвинуться по государственной службе. Братья Бланки успешно выдержали публичные выпускные экзамены в Медико-хирургической академии и в августе 1824 г. получили вместе с другими выпускниками свидетельства об ученых званиях. Одновременно братья Бланки были исключены из староконстантиновского еврейского общества  Волынской губернии и из податного мещанского сословия.  Дмитрий Бланк был направлен на работу в медицинскую часть Санкт-Петербургской полиции частным врачом Рождественской части, а Александр (Сруль Мойшевич) - в Смоленскую губернию уездным врачом. Прослужив там не более года, был переведен в штат санкт-петербургской полиции.

 В сентябре 1828 г. Александр  женился на Анне Йоганновне Гроссшопф (Анна Ивановна),(1799-1840). Незадолго до этого она окончила пансион, владела несколькими языками и прекрасно играла на клавикордах. Именно в ее исполнении Александр Бланк впервые услышал полюбившуюся ему «Лунную сонату» Бетховена.  У них родилось шестеро детей: сын Дмитрий (1830—1850), дочери Анна (1831—1897), Любовь (1832—1895), Екатерина (1833—1883), Мария (1835—1916), Софья (1836—1897).

 Немецкая линия.

Родителями Анны Йоганновны (Анны Ивановны) были немец, Йоганн (Юганн) Готлиб  Гроссшопф из Любека (1766-1817), ставший в России личным дворянином и  шведка, Анна  Беата Эстедт (Анна Карловна, 1773-1847).  Гроссшопфы были мельниками и мастерами вольного города Любека. В России они производили пиво. «Основателем рода Гроссшопфов в Петербурге был Иван Федорович (Иоганн Готлиб) Гроссшопф, - пишет Михаил Штейн. - Он приехал в Петербург в 1783 году, работал в фирме по торговле хлебом «Шаде и сын», которая располагалась в нынешнем доме 18 на Невском проспекте (там же впоследствии находилось знаменитое кафе Вольфа и Беранже). Иоганн Готлиб дослужился до губернского секретаря, что давало право его детям писать, что они происходят из обер-офицерских детей». Йоганн Готлиб Гроссшопф занимал солидную должность в бюрократической иерархии российского государства, он дослужился до должности консультанта государственной юстицколлегии по делам Лифляндии, Эстляндии и Финляндии. Солидную должность занимал сын его  Карл Фридрих (он же Карл Иванович), он дослужился до управляющего Комиссией государственного долга России и стал тайным советником. А его брат Густав Адольф (Густав Иванович) стал начальником Рижской таможни. После ухода на заслуженный отдых Густав Адольф Гроссшопф за особые заслуги перед отечеством от Александра II получал к пенсии ежегодное дополнительное вознаграждение в размере 500 рублей. Будучи статским советником, заслужил право причислить свой род к дворянству. Второй брат Иван Иванович стал инженером Корпуса путей сообщения. Одна из дочерей Йоганна Гроссшопфа, Мария (1858—1912) в 1884 г. стала женой морского офицера И. К. Григоровича, морского министра России в 1911—1917 гг.

 Итогом работы ученых, участвовавших в международном проекте под руководством швейцарского федерального архивариуса Л. Хааза, стали публикации  статей Э. Н. Амбургера, К. Бакман, А. Брауэра, У. Виллерса, А. Ермолаева, Г. фон Рауха, Л. фон Хааза. Упомянутые статьи дали возможность зарубежным читателям проследить немецко-шведскую линию родословной В. И. Ульянова (Ленина). По этой линии  на генеалогическом древе Ленина оказались известные  ученые, юристы и врачи, военные и политики. Среди них: Эрнст Курциус (1814—1896), воспитатель будущего императора Германии Фридриха III, Эрнст Генрих фон Вейцзеккер (1882—1951), профессиональный дипломат с 1920 г., статс-секретарь Министерства иностранных дел Германии в 1938—1943 гг.,  Отто Мориц Вальтер Модель (1891—1945), профессиональный военный: командир танковой дивизии к 22 июня 1941 г., командир танкового корпуса с октября 1941 г., командующий армией с января 1942 г., командующий группами армий «Север», «Юг», «Центр» с февраля 1944 г., командующий группой армий на Западном фронте с августа 1944 г., фельдмаршал (с марта 1944 г.).

 Шведская ветвь. Шведские родственники Анны Беаты Эстедт (Анны Карловны) берут свое начало от семьи ее прадеда, богатого предпринимателя, занимавшегося производством шляп в городе Упсала, Симона Новелиуса. Внучка Новелиуса, Анна Кристина Борг, была замужем за богатым ювелиром Карлом Фредериком Эстедтом (1741-1826), уроженцем города Упсала. Позднее они всей семьей переселились в Санкт-Петербург. Ювелир Карл Эстедт был поставщиком двора короля Густава IV Адольфа.

 Супруги Иван Федорович Гроссшопф и Анна Карловна были похоронены на Смоленском лютеранском кладбище (могилы не сохранились) в Петербурге (ранее называлось Немецким).

 Как следует из документов дедушки, бабушки и их родственники невесты Александра Бланка были не бедными людьми, а имевшими достаток, пользовавшимися уважением, достигшими высоких постов на государственной службе. Сам факт, что «восприемником» Сруля (Александра) во время крещения был действительный статский советник граф А. И. Апраксин, а восприемником Абеля (Дмитрия) - сенатор, статский советник Д. О. Баранов, по имени которого братья и получили новое отчество,  многозначен. Это говорит о том, что  Мойша Ицкович Бланк, их отец, был непростым купцом и торговцем водки. Добиться расположения и участия в крещении столь высоких особ могли только выдающиеся люди в округе. Не бедствовал и их сын Александр.

 В сентябре 1828 г. Александр (Израиль) получил звание штаб-лекаря. Как полицейский врач он получал тысячу рублей в год. За «расторопность и усердие» не раз удостаивался благодарностей. Летом 1830 г. он стал владельцем двухэтажного дома. Во время эпидемии холеры в 1831 году погиб   Дмитрий (Абель) Бланк. Для того, чтобы содержать семью, Александр Бланк сдавал в наем собственный двухэтажный дом, расположенный по Лиговскому каналу. С апреля 1833 г. по февраль 1841 г. А. Д. Бланк служил ординатором в больнице Св. Марии Магдалины, предназначенной для бедноты заречных районов Петербурга. Именно здесь, в апреле—мае 1838 г. он проводил курс лечения поэта Т. Г. Шевченко, болевшего брюшным тифом. Одновременно в 1833 году Александр (Сруль) был принят на службу в Морское ведомство, уволен в 1837 году «с хорошей аттестацией и был представлен Морским ведомством к знаку отличия беспорочной службы» А. Д. Бланк занимался также частной практикой. Это позволило ему переехать в приличную квартиру во флигеле одного из роскошных особняков на Английской набережной, принадлежавшего лейб-медику императора и президенту Медико-хирургической академии баронету Якову Виллие. Именно здесь в 1835 году родилась М. А. Бланк (мать Ленина). Крестным отцом Машеньки стал их сосед - адъютант великого князя Михаила Павловича, а с 1833 года - шталмейстер императорского двора Иван Дмитриевич Чертков. С конца августа 1834 г. Александр Бланк стал личным врачом князя А. Я. Шаховского, полковника лейб-гвардии Семеновского полка и бывшего адъютанта графа А. А. Аракчеева.

 Получив уведомление об увольнении от Морского ведомства в апреле 1837 года,  Бланк приступил к распродаже  полученного после смерти матери наследства. Чиновнику Федору Рожиньскому он продал каменный дом в Староконстантиновке и торговую лавку за 1700 рублей ассигнациями. А Марье Даровской продал каменный дом и три лавки за 350 рублей серебром (в пересчете на ассигнации 1150 руб.).  Решив наследственные дела, он вновь вернулся к врачебной практике. На полученные средства и дотацию родителей жены  был куплен деревянный дом у штабс-капитана Николая Сулякова за 8 тысяч рублей ассигнациями.

 В марте 1838 г. А. Д. Бланк начал добиваться места инспектора врачебной управы в провинции. Его просьбы поддержали граф Ю. П. Лита и князь А. Н. Голицын. В июне 1838 г. после сдачи экзаменов А. Д. Бланк получил звание инспектора врачебной управы и медика-хирурга, которое выдавалось врачам, успешно сочетавшим терапевтическую и хирургическую деятельность. В 1838 г. Бланк был пожалован высочайшим указом в коллежские асессоры.

 В декабре 1840 года умерла его жена Анна Ивановна и была похоронена в Петербурге на Смоленском евангелическом кладбище рядом с родителями. В феврале 1841 г. А. Д. Бланк дал согласие на работу инспектором Пермской врачебной управы, нашел покупателя на семейный дом и продал его за 3 тысячи рублей серебром. Заботу о детях целиком взяла на себя  сестра Анны Ивановны, Екатерина Ивановна фон Эссен, овдовевшая в том же году.  10 апреля 1841 года Александр Бланк подал прошение  на «вступление в законный брак с вдовою чиновника 12-го класса фон Эссена Екатериною Ивановою».  Однако получил отказ -  закон не разрешал утверждать брак отца с крестной матерью его дочерей. Екатерина Ивановна стала его гражданской супругой и поехала с ним  в Пермь.

 А. Д. Бланк был первым врачом Пермской гимназии и уездного училища в 1841 -1843 годах. Следующие два года  он занимал должность заведующего Юговским заводским госпиталем в поселке Юг Пермской губернии. На Юговском заводе он основал первую на Урале водолечебницу и возглавил Юговский госпиталь. С сентября 1845 г. А. Д. Бланк был врачом Златоустовской оружейной фабрики. В июне 1846 г. А. Д. Бланк был произведен в надворные советники (чин VII класса, подполковника), дававшее право стать потомственным дворянином. Используя возможность, Бланк направил ходатайство в Казанское дворянское собрание. В конце 1847 г. ушел на пенсию, не дослужив трех лет до срока, дававшего право на пенсию, равную окладу. Его оклад, когда он работал, был  571 руб. 80 коп. в год. Поскольку он не закончил срока службы, ему ещё оставалось работать 3 года, пенсия ему была определена всего в половину оклада – 285 руб. 90 коп. в год. Причиной ухода, как предполагает Штейн, мог оказаться конфликт с новым директором оружейной фабрики В.А. Бекманом. Прежний руководитель Аносов был переведен на Алтай и звал Бланка с собой. Но тот не захотел уезжать за Урал.

 Незадолго до выхода на пенсию А. Д. Бланк взял ссуду в Дворянском земельном банке, при этом в качестве  первоначального взноса использовал свои сбережения и  средства Екатерины Ивановны фон Эссен. Ссуду Бланки получили на 50 лет под залог приобретенного имения, которое было заранее внимательно осмотрено и затем куплено у дворянина П. А. Веригина. В имение вошла  деревня Кокушкино в 40 км от Казани, Общая площадь территории  имения составляла  462 десятины (1 десятина = 1,092 га)  или 503,6 га. В архивном фонде Казанской палаты гражданского суда имеется дело «О совершении купчей крепости  на недвижимое с крестьянами имение между коллежским асессором Петром Алексеевичем Веригиным и надворным советником Александром Дмитриевичем Бланком» за 1848 г. Как следует из текста документов  куплю-продажу совершить сразу не удалось. Веригин вел судебную тяжбу с наследниками купцов Войлошникова и Габбасова, а также имел несколько кредиторов, у которых брал деньги под залог имения. В результате на имение было наложено запрещение.   И 4 августа 1848 г. был заключен договор в нижеследующем:

 «1. Я, Веригин, отдаю ему Бланку на двенадцатилетнее содержание собственную свою деревню Казанской губернии Лаишевского уезда Янасалы, Кокушкино тож, с сорока с ней душами дворовых и крестьян с женами и детьми их после ревизии рожденными, со всем господским и крестьянским имуществом, строением, скотом, птицею и со всем прочим господским имуществом какое имеется в деревне и со всею землею, обозначенной в плане Генерального межевания, с лесом, покосами, водами и другими угодьями и вновь выстроенной мельницей о двух поставах на реке Ушне…

 2. Я, Бланк, обязан уплачивать ему, Веригину ежегодно за арендное содержание триста восемьдесят четыре рубля серебром, несмотря на урожай или неурожай…».

 По снятии с имения запрещения обязывались Веригин – продать, а Бланк – купить указанное имение, а данный договор уничтожить. Согласно имеющемуся в деле прошению о совершении купчей крепости от 5 ноября 1848 г., запрещение с имения было снято в этом же году, и Кокушкино было продано А.Д.Бланку по цене 240 рублей за каждую ревизскую душу, всего 9 600 рублей серебром. Что же касается господского имущества, то оно большей частью находилось в старом обветшалом состоянии. Около Кокушкино Александр Дмитриевич Бланк приобрел  водяную мельницу, которая приносила доход около 100 руб. в год. Через 12 лет после подачи прошения 16 августа 1859 г. указом по Департаменту герольдии Правительствующего Сената А. Д. Бланк и его дети были утверждены в потомственном дворянстве и внесены в 3-ю часть родословной книги Казанской губернии.

 Какой вывод можно сделать из приведенной биографии родителей матери и отца В.И. Ленина? По российским правилам Мария Александровна (мать Ленина) была еврейкой, а сам Владимир Ильич был русским, так как отец Илья Николаевич Ульянов был по отцу русским. При этом Владимир Ильич был еще на четверть евреем, на  одну восьмую калмыком, немцем и  шведом. По законам Галаха мать Ленина не была  еврейкой, ее мать Анна Йоганновна Гроссшопф была протестанткой, а значит, и дети ее были неевреями. Мария Александровна была крещенной, ее крестной матерью была сестра матери Екатерина Ивановна фон Эссен. Венчалась Мария  в православной церкви.

 Следует обратить внимание на три интересных момента из жизни Александра Бланка, на которых почему-то историки не захотели останавливаться. Крестниками Александра Дмитриевича Бланка были действительный тайный статский советник граф А. И. Апраксин и жена  сенатора Баранова Варвара Александровна, родная сестра жены графа А. И. Апраксина – Марии Александровны. Согласно христианской традиции крестный отец и крестная мать являются духовными родителями крестника. В ходе таинства крещения крестные родители принимают ответственность перед Богом за духовное воспитание крестника.  В обязанности восприемников входит помощь крестникам в повседневной жизни: защита крестников от соблазнов и искушений, совет в выборе образования и профессии, в выборе супруга или супруги.

 Для продолжения службы  братья Бланки были переведены в Петербург не без помощи графа Апраксина.  Молодые врачи были способными и амбициозными,  но продвигаться столь успешно по карьерной лестнице им, наверняка, помогали их высокопоставленные родители. Консультант государственной юстицколлегии по делам Лифляндии, Эстляндии и Финляндии Йоганн Готлиб Гроссшопф, отдал замуж свою дочь не за бедного еврея-врача, а за крестного сына графа. И это означало  много. Дом, в котором поселилась молодая семья по Лиговскому каналу и который Бланк сдавал в наем, был приобретен на средства родителей Гроссшопфов и Апраксиных. Великосветские пациенты у молодого врача появились, наверняка,  по рекомендации статского советника. Жизнь разросшейся семьи Бланков в Петербурге протекала под опекой крестников, поэтому она была столь благополучной, и приобретенный в собственность деревянный дом за 8 тысяч рублей ассигнациями не кажется свалившимся с небес даром. В это время семья могла позволить себе такие расходы,  и они могли с помощью родителей собрать такие средства. Бланки не были в это время дворянами, не входили в круги светского общества (только соприкасались), но относились к слою обеспеченных мещан и вели не роскошный, но достойный образ жизни в столице. 

 Второй момент относится к подаче прошения в провинцию на место  инспектора врачебной управы. Самый главный покровитель Александра Бланка, крестный отец брата Дмитрия, сенатор Баранов к этому времени умер. Но был жив князь Голицын, устроивший братьев из Житомира в 1820 году в Императорскую академию.  28 октября 1840 года князь Голицын, член Государственного Совета, сенатор, камергер, написал письмо министру внутренних дел графу А. Г. Строганову с просьбой подыскать его знакомому доктору Бланку место инспектора врачебной управы. Граф Строганов предложил доктору Бланку место инспектора врачебной управы в  Пермской губернии. Большинство историков сходятся к мысли, что столь странная петиция была вызвана лишь амбициями Бланка и его желанием продвинуться  по карьерной лестнице. Пожалованный в это время высочайшим указом чин   коллежского асессора (чиновника 8 разряда), соответствующий в армии чину майора,  как бы не удовлетворял Бланка.

 Конечно, у Александра были амбиции и, конечно, он стремился достигнуть большего, хотя бы в зарплате, но все же, желание переехать из столицы в провинцию, явно было вызвано несколькими  причинами, которые заставили жену и ее родственников согласиться на столь серьезный шаг. Какие просматриваются варианты причин:

 1. Болезнь жены, Анны, жуткий климат Петербурга. Нужно было уехать из города на природу и лучше южнее, где суше и не так промозгло.

 2. Опека родителей, которые, естественно, стремились помочь детям, но эта опека могла быть назойливой. И глава семьи давно намеревался  вырваться из оков родительского надзора. Судя по тому, что позже Бланки, переехав в провинцию,   общались с родителями Анны Ивановны редко,  такая ситуация могла сложиться реально.

 3. Отношение в России к выкрестам. В христианских (православных) кругах отношение к крещеным евреям было и остается неоднозначным, как правило, негативным, оно нередко было настороженным и враждебным, что нашло свое отражение в ряде пословиц:

 Жид крещеный, что вор прощеный», 

 «Бойся жида крещеного, недруга примиренного, да волка кормленого»,

 «Не верь жиду крещеному и вору прощеному»,

 «Что жид крещеный, что конь леченый, что волк кормленый».

 Евреев, принявших крещение, подозревали в неискренности, в преследовании своих корыстных целей, в готовности отойти от «истинной веры» при удобном случае. Отношение к таким людям могло быть  доброжелательным, индифферентным или негативным, но во всех случаях их продолжали воспринимать как евреев. Бланк на себе это чувствовал и понимал, что к детям его будет такое же отношение.

 4. Вполне возможно после покупки дома с деньгами стало туго, требовались  средства на лечение жены, на содержание семьи, на воспитание детей, а в столице все было невероятно дорого.

 Третий момент. После повышения (июнь 1846) в надворные советники, в чин, дававший  право получить потомственное дворянство, неожиданно 47-летний Александр Бланк принял решение – закончить  службу и уйти на пенсию. Странное, с точки зрения тех, кто видел в Александре карьериста, и тех, кто предполагал, что его главным стимулом в продвижении вверх были деньги – а ему светила через три года немалая пенсия 571 рубль 80 коп в год, в два раза больше ему предоставленной после увольнения. Некоторые пришли  к выводу, что причиной столь необдуманного решения было самодурство Александра, неуживчивый характер, который привел к острому конфликту с новым директором оружейной фабрики.    

 Столь важный шаг в жизни большой семьи был совершен после долгих обсуждений и взвешиваний последствий на семейном совете. Главным аргументом в пользу этого шага было желание вырваться из стеснений, вызванных постоянным контролем начальников из министерств, отсутствием какого-либо свободного времени для семьи, так как врач мог быть вызван к больному в любое время суток, в любой праздник. Участь «служилого», чиновника среднего звена, никак не устраивала, было одно стремление – вырваться на свободу, и жить для себя. Семья решила приобрести имение и стать владельцами земли и крепостных. Средства кое-какие собрались, и еще можно было получить заем и приобрести что-то приличное. Деревня Кокушкино вместе с прилегающими территориями их устроила полностью. Во-первых, по климату и по плодородию земель, отличавшихся в лучшую сторону от уральских и петербургских. Во-вторых, поместье было всего лишь в 40 км  Казани, и можно было продолжить обучение детей, в школе или пансионе, а затем в университете.

 Бланки стали настоящими помещиками (лендлордами). Территория, которая перешла в их распоряжение, была по современным меркам дачников громадной, - на ней могло разместиться 5 тысяч участков по 10 соток. Но и современные олигархи не могут похвалиться таким богатством. Президентский участок на Рублево-Успенском шоссе, проданный с аукциона, имел территорию менее 5 га. Усадьба Кусково по площади всего лишь 230 га, а усадьба Ясная поляна – 412 га.

 Чтобы оценить территорию поместья в Кокушкино с точки зрения ее потенциальных возможностей для производства сельхозпродукции обратимся к справке по США. Основной организационной формой сельскохозяйственного производства в США является ферма. Площадь, которую занимают фермы, — 393471 тыс.га. Количество ферм — 2073 тыс. Средний размер участка фермы — 190 гектаров. К крупным фермам принадлежат те, объемы реализации которых, свыше 250 тыс. дол./год; средняя площадь сельхозугодий крупной фермы - 1 тыс. гектара и свыше.  К средним фермам принадлежат хозяйства с объемом реализации в пределах 40— 250 тыс. дол./год, с площадью сельхозугодий от 150 га до 1000, у малых ферм объем реализации до 40 тыс. дол./год, с площадью угодий менее 150 га. Количество крупных ферм, от их общего количества — 5 %, средних ферм - 22 %, малых ферм — 73 %. По  американским понятиям поместье Александра Бланка отнесено было бы к средним фермам, по своим размерам превышающее основное большинство  поставщиков сельхоз продукции. Многие американцы мечтают стать хозяевами таких богатых и плодородных земель такой площади.

 Для сравнения приводится  таблица средних размеров ферм по странам.

 Страна Средний размер одной

 фермы в 1974 году Сравнительная оценка

 США 180 га (в 1910 — 55 га)

 в 1940 — 70 га)

 Великобритания 50 га (1973) (в 1960 — 32 га)

 Франция 23 га (в 1956 — 14 га)

 Дания, Швеция 22 га (в 1951 — 15 га)

 Германия 13 га (в 1950 — 8 га)

 Нидерланды 14 га (в 1950 — 10 га)

 Главным направлением своей деятельности  Бланки  выбрали – производство зерна, скотоводство и птицеводство, а для переработки зерна приобрели еще и мельницу. Имелась в имении пекарня. Через полгода после приобретения имения А.Бланк взял заем у Казанского общества презрения 3200 рублей серебром со сроком погашения - 26 лет. Рассчитался  он полностью за взятый заем через полгода. Дела у него шли великолепно. 

 Постройки в усадьбе включали в себя:  господский дом, людскую, конюшню, скотную избу, каретник, курятник, 4 житницы, погреб, баню, сарай, мельничный амбар и зерносушилку. Усадьба занимала 1,9 десятины (2 га), остальная земля была пахотной и сенокосной. Засевалась овсом, горохом и гречей. Барский дом стоял в большом парке на берегу речки Ушня.  Лестница на второй этаж  была расположена внутри, посередине дома.  С одной стороны на втором этаже широкий балкон выходил на речку,  с другой стороны такой же балкон - в парк. На первом этаже с обеих сторон открытые веранды.

 В Кокушкино было всегда шумно и людно. Александр Бланк слыл властным и довольно импульсивным человеком. Им владела одна маниакальная идея: видеть в водолечении универсальное средство. Его можно даже считать одним из основателей бальнеологии. Бланк написал книжку о том, что «вода внутрь и вода снаружи» в состоянии поддерживать доброе здоровье у каждого человека. Отставной полицейский врач заставлял своих плачущих дочерей укутываться на ночь мокрыми простынями. В имение к Бланкам не раз приезжал брат тетушки Екатерины - крупный чиновник департамента внешней торговли Карл Гроссшопф. По приезде в имении устраивались музыкальные вечера.

 Первый страшный удар по благополучию большой семьи Бланков нанесла трагическая смерть сына Дмитрия. Девятнадцатилетний студент  камерального отделения юридического факультета Казанского университета покончил  жизнь самоубийством в январе 1850 г., при невыясненных обстоятельствах. Дмитрий был способным юношей, с ним были связаны все надежды отца, ему в ближайшее время, по окончании университета, собирался отец передать управление имением.

 В Казани в 1841 г. открылся Родионовский институт благородных девиц. В него   принимались девочки из семей дворян, духовенства, купцов 1- и 2-й гильдии в возрасте от 8 до 13 лет. Для поступления необходимо было уметь читать и писать по-русски и знать первые четыре правила арифметики. Обучение производилось в трех классах, по два года в каждом. А.Д. Бланк и его дети были утверждены в потомственном дворянстве лишь в 1859 году, когда даже  младшей дочери  Софии было  13 лет. В 1847 г. в Казанском округе находилась одна женская школа и 6 частных женских пансионов, в том числе один в Казани. В них обучалось 190 девочек (12 и 178 соответственно), в подавляющем большинстве дочери дворян 144 человека.  Пансион Софьи Юнгвальд в Казани - пример самого продолжительного существования в Поволжье частного учебного заведения для девочек. Он действовал более 40 лет и закрылся в связи со смертью содержательницы 27 января 1856 г. Сама Юнгвальд в пансионе не преподавала. Действовала стандартная программа обучения, с традиционным уклоном в сторону иностранных языков и предметов эстетического цикла. В 1847 г. в пансионе учились 52 девочки, а в 1855 (за год перед закрытием) - 66.    За полный пансион Юнгвальд брала 700 руб. в год, а за полупансион – 500 рублей. По социальному составу в женских пансионах преобладали дочери титулованной аристократии, состоятельного дворянства и почетного купечества.

 В 1847 году, когда Бланки переехали в Кокушкино, старшей дочери Анне было уже 16 лет, а младшей Софье – 11. Обучать всех девочек, после того как было приобретено имение, да еще в кредит, Бланки не имели средств, поэтому все они воспитывались дома, их учителями были их родители. Тетушка (мачеха) обучала их немецкому, французскому, английскому языкам,  западноевропейскую и русскую литературу, игре на рояле и  пению по нотам. Отец преподавал историю, математику,  основы ведения хозяйства, садоводства и огородничества. Для Александра Бланка было нелегко выдать пять дочерей-провинциалок замуж. Каждая помолвка, свадьба и венчание обошлись, видимо, семье в приличные деньги. По данным 10-ой ревизии 1857 года, Александр Бланк  имел 346 гектар земли, часть земли и мельница были проданы. К этому времени он выдал замуж старшую дочь  Анну  за учителя латинского языка Пермской мужской гимназии И. Д. Веретенникова в 1850 году. Вторую дочь, Любовь, -  за казначея Пермского уездного казначейства А. Ф. Ардашева. Третья дочь, Екатерина, вышла замуж за Алехина, но  после  внезапной смерти мужа вышла замуж в 1856 г (23 лет) за старшего учителя математики Пермской мужской гимназии А. А. Залежского. Все свадьбы проводились в имении Кокушкино, венчались в приходской Казанско-Богородицкой церкви села Черемышево, находившегося недалеко от  Кокушкино.

 Отец воспитывал дочерей в строгих правилах того времени и привитых ему порядках еще в еврейской  общине. Отрекаясь от своей веры,  евреи оставались в своем сознании и миропонимании приверженцами правил своих родителей. И их они стремились  привить своим детям. Дети по еврейским законам должны почитать своих родителей и им подчиняться. Счастье девочки заключается в семье, и она должна была быть готова по воле отца, который естественно должен был подобрать для дочери подобающую их статусу партию, выйти замуж и  стать матерью большого числа детей.  Дочерей Александр Бланк выдал за образованных молодых людей, учителей, педагогов, талантливых и способных, подававших надежды на продвижение по карьерной лестнице.   

 В 1859 году, когда в деревне Кокушкино было 15 дворов, в которых проживал крепостные -  41 мужского полу, 46 – женского, А. Бланк обратился в Дворянский банк за новым займом. После реформы 1861 г. часть земли была выделена в надел крестьянам. Сохранилась уставная грамота, составленная помещиком Александром Дмитриевичем Бланком. На каждую ревизскую душу выделялось 4 десятины земли в постоянное пользование. При этом с каждого надела причиталось платить 9 рублей в год и отрабатывать на господской земле мужчинам: 24 дня летом и 16 дней зимой, женщинам: 18 дней летом и 12 дней зимой. Крестьянам было переданы 130,8 гектар земли и получено от государства компенсация в виде  80 процентов стоимости этой земли. Осталось у него больше 200 гектар земли.

 Каждое лето в имение съезжались на отдых  дочери со своими семьями. Летний отдых в Кокушкино был большой радостью для ребят. У Анны Бланк и И.Д Веретенникова, ставшего инспектором Самарской гимназии и инспектором Пензенского дворянского института,  было 8 детей. У Екатерины от Алехина и Залежского было десять детей. А.А Залежский работал земским врачом в пермской губернии, был известен как хирург-практик и как хирург-ученый. У Любови Бланк и казначея Пермского уездного казначейства А. Ф. Ардашева было шестеро сыновей. Младшая дочь (пятая)  Софья Бланк вышла замуж раньше Марии (четвертой дочери) за преподавателя Самарского уездного училища И. К. Лаврова в 1861 г (25 лет). У них в семье было шестеро детей. А Мария Александровна вышла замуж за старшего учителя Нижегородской гимназии в 1863 году, у них было восемь детей. У Владимира Ульянова было по материнской линии 30 двоюродных сестер и братьев. Сегодня в разных странах живут более 130 потомков А. Д. Бланка.

 В сентябре 1863 г. умерла Екатерина Ивановна фон  Эссен, а ее супруг Александр Дмитриевич Бланк через 7 лет, в июле 1870 года. Похоронили их в трех верстах от Кокушкина, на кладбище приходской церкви села Черемышево.   Имение в Кокушкино перешло к его наследникам. Самого текста духовного завещания  не обнаружили, но сохранившиеся в архивном фонде Казанского отделения Дворянского земельного банка документы позволяют частично восполнить его отсутствие. Так, Любовь Александровна Бланк, в первом замужестве Ардашева, во втором – Пономарева получила по завещанию «мукомольную мельницу на реке Ушне с землей при ней количеством 13 десятин и всеми постройками». Земля же находилась в общем владении всех сестер. Долг был переведен на наследников, на всех дочерей.

 В урожайный год с одной десятины получали 60 пудов овса, 100 пудов гороха, 60 пудов гречи. Общий доход имения в 1880-е годы составлял 2 669 рублей в год. Из них 1 659 рублей тратилось на ремонт строений и инвентаря, страхование от огня, наем рабочих, покупку семян, удобрений и т.д. Итого чистый доход с имения составлял 1 010 рублей в год.  По раздельному акту, утвержденному 9 января 1885 г., земля  была поделена между всеми наследниками. 206 десятин и 253 сажени вместе с усадьбой перешли по доверенности  во владение Любови Александровны Пономаревой. Постройки в имении включали в себя господский дом, людскую, конюшню, скотную избу, каретник, курятник, 4 житницы, погреб, баню, сарай, мельничный амбар и зерносушилку. Усадьба занимала 1,9 десятины, остальная земля была пахотной и сенокосной. Обрабатывалась земля  наемными рабочими и местными крестьянами.


Глава 3.   ВАСИЛИЙ НИКОЛАЕВИЧ, ДЯДЯ ЛЕНИНА.

 После смерти Николая Васильевича Ульянова большая семья осталась без кормильца. Анна Алексеевна, как было принято в то время, была домашней хозяйкой, воспитывала детей,  старшему сыну, Василию, было 17 лет, сестрам, Марии и Феодосье,  исполнилось 15 и 13 лет, а младшему Илье шел пятый год. Семью надо было кормить одевать, выдавать девочек замуж. Заботы семьи легли на плечи старшего мужчины. Судя по имеющимся данным, Николай Васильевич не предполагал передавать свое мастерство и свое дело старшему Василию, - портным он не стал. Он был настроен на более яркую карьеру для своего старшего сына, поэтому отправил его в школу, а затем в гимназию, надеясь, что тот выучится и станет приказчиком.  В 13 лет Василий помогал семье, зарабатывая составлением прошений, всевозможных челобитных  для неграмотных мещан и крестьян. Имеется запись на 18-м листе ревизионной сказки: «К сей сказке государственный крестьянин Степан Кургузов», а по безграмотству его, по личной просьбе, мещанский сын Василий Ульянов руку приложил». Записей рукой Ульянова было сделано немало. Василий расписывался и за мещанку Авдотью Скоробогатову, и за вдову Елену Федорову,  и за юртовского татарина Вагапа Нуримова. За подобные услуги мальчику платили копейки, но они были подспорьем в бюджете семьи. По записям Василия Ульянова видно, что в тринадцать лет у него уже сложился  канцелярский почерк. Семью без кормильца должен был содержать старший мужчина, и Василий был вынужден бросить школу. На первых порах помогал семье друг Николая Васильевича протоирей Николай Агафонович Ливанов, он и устроил его в компанию «Братья Сапожниковы», которые владели богатейшими астраханскими землями и водами.

 По описи, составленной в 1837 году чиновником Соляного правления, титулярным советником Арефьевым, в Астраханской губернии насчитывалось 711 соляных озер. Продажа соли была монополией государства, но, не имея средств вести разработку на всех озерах, казна передавала часть озер для разработки частным лицам. Откупы (лицензии) на их разработку скупили рыбопромышленники Лианозов, Федоров, Кокуев и братья Сапожниковы, которые были едва ли не самыми крупными откупщиками. Благодаря покровительству губернатора подряды на поставку соли всегда доставались  братьям Сапожниковым. Торговля солью была в то время весьма доходным делом: соль в Астрахани шла по 1,2 копейки за пуд, в Казани стоила пять копеек, а Москве продавалась уже по двадцать

 Молодые, грамотные и расторопные люди  были нужны  откупщикам, Василию предложили стать соляным объездчиком. Сапожниковы получили «на откуп» Эльтонские, Басинские, Дарминские, Курочкинские и Алгаринские озера, разделили степь на участки, посадили в каждом по соляному приставу, дали приставу конную стражу. Конных стражников называли дозорщиками или объездчиками. Среди них был и Василий Ульянов. В одном из номеров «Астраханских губернских ведомостей» за 1841 год есть объявление «О вызове на службу». Там, между прочим, говорилось: «Астраханское соляное правление вызывает желающих, знающих грамоту, к занятию должности вахтеров и соляных объездчиков. Жалование таковым назначается в год 57 рублей серебром». Усердие Василия было замечено, и толкового, расторопного объездчика Сапожниковы перевели в приказчики, в контору в Астрахани. А.И.Елизарова-Ульянова писала: «Василий Николаевич Ульянов некоторое время работал соляным объездчиком, а затем приказчиком рыбопромышленной фирмы «Братья Сапожниковы». Соляная контора Сапожниковых размещалась в самом центре Астрахани на Московской улице в нижнем этаже Гостиного двора. Московская улица считалась в то время лучшей в городе. Приказчики следили за доставкой соли с Басинской и Дарминской пристаней в бертюльские и астраханские оптовые магазины. Они обследовали суда, на которых перевозилась соль, и не допускали негодные к перевозке  дощаники или барки. Пароходов тогда еще не было, против течения плыли под парусами.  Для ускорения доставки Сапожниковы требовали пользоваться бурлацкой тягой. Приказчики в договорах с поставщиками-судовладельцами  жестко оговаривали условие: на парусах соль не возить.

 В Астраханском государственном архиве хранится немало окладных книг и налоговых ведомостей Астраханской городской управы. В них часто  встречается фамилия Ульянова Василия. Каждый год с него регулярно взимались налоги и повинности. Среди имен владельцев лавок, фруктовых садов, рыбных лабазов, значилось имя Ульянова, имевшего из недвижимой собственности  дом, доставшийся от отца. Его имя стояло в списке мещан города Астрахани, имеющих право участия в выборах на собраниях мещанского общества

 Будучи еще объездчиком, Василий смог содержать домашнее хозяйство, выдать замуж старшую сестру замуж за вдовца Николая Захаровича Горшкова, почтенного человека. После смерти первой жены у Николая Захаровича на руках были два малолетних сына - Константин и Александр. Николай Захарович считался купеческим сыном. Его отец Захар Гаврилович (в прошлом государственный крестьянин села Никольского) перешел из общества астраханских мещан в купечество третьей гильдии в 1844 г., имея капитала 2 тысячи рублей. Капитал был вложен в «Эмбенскую рыбопромышленность» (рыболовные суда и снасти).

 Купечество было привилегированным, «третьем сословием» после дворянства и духовенства. «Жалованная грамота городам» 1785 г. определила сословные права и привилегии купечества, которое освобождалось от подушной подати, телесных наказаний, а его верхушка и от рекрутчины. Купцы имели право свободного передвижения - так называемая «паспортная льгота». Для поощрения купцов было введено «Почетное гражданство». Сословный статус купца определял имущественный ценз. С конца XVIII века купечество делилось на три гильдии. Принадлежность к одной из них определялась размерами капитала, с которого купец обязан был выплачивать ежегодно гильдейский взнос в размере 1 % от общего капитала. 70-80 % от общего числа купцов относилось к третьей гильдии. Купцы, сознавая свою привилегированность и свой авторитет,  в жены девок со стороны не брали. Замужество Марии на купце третьей гильдии говорит о неком благополучии в семье Ульяновых, достатке и самое главное о достигнутом Василием положении, которое вызывало уважение.

 Василий был общительным и начитанным человеком и пользовался большим авторитетом. У него собралась библиотека, на книги он тратил последние свои сбережения, хотя стоили они очень дорого.  Многие астраханцы считали за честь пригласить его быть крестным отцом.  Об этом говорят записи в метрических книгах церкви Николы Гостиного, Он был крестным отцом детей многих купцов, крестьян, мещан. Выступал поручителем на свадьбах у купца Михаила Юдина, красноярского купца Александра Ловцова, крестьянина Ивана Тепакова. Документально установлено, что он был близок с семьями мещан Матфея Макашина, Дмитрия Тимофеева, Михаила Кожевникова, Федора Звонарева, крестьян Михаила Суренкова, Павла Кузьменкова и др.

 Младшую сестру, Феодосию, выдать замуж не удалось, росту была она небольшого, ходила сгорбленная, вся в черном. и, возможно, была непривлекательной женщиной. Рост Василия Николаевича был около 160 сантиметров, в рекруты его не зачисляли, Феодосия, видимо, была еще ниже. Детей своих у нее не было,  прожила она большую часть жизни с братом Василием и матерью. После смерти Василия Феодосия перешла жить к  племяннику Степану Николаевичу Горшкову. Вся ее жизнь протекала между церковью и родными. Умерла в 1908 году,  восьмидесяти пяти лет. В семье Василия Ульянова  многие годы жила сестра матери, Анны Алексеевны, Татьяна, которую Василий Николаевич называл «крестной». И всех он умудрялся содержать.

 Когда младшему брату, Илье,  исполнилось 12 лет, Василий стал ходить по разным учреждениям, чтоб достать документы, необходимые для его зачисления в гимназию. Осуществить мечту отца – дать детям образование – Василий считал своей обязанностью.   Выходцам из «податного сословия» доступ в гимназию был ограничен.  Благодаря большим связям и хлопотам  крестного отца Илюши, протоиерея Николая Агафоновича Ливанова, удалось устроить мальчика в гимназию. Не малую роль сыграл и сам статус Василия Николаевича, который он приобрел к этому времени в городе. В 1842 году были изданы новые правила о взимании платы за обучение. С учащихся брали по три рубля серебром в год. Эта плата должна была употребляться «на поощрение достойных учителей, на вспоможение бедным и на усиление способов содержания учебных заведений».  Все затраты, связанные с обучением, все годы покрывал и оплачивал Василий, а их было не мало:  учебники, тетради, форма, завтраки, мероприятия. Седьмого сентября 1843 года Илюша Ульянов переступил порог Астраханской мужской гимназии, в которой в основном обучались дети зажиточных купцов, дворян, и среди них Илья считался бедняком.

 «Не раз в жизни вспоминал Илья Николаевич с благодарностью брата, заменившего ему отца, - писала А.И.Ульянова-Елизарова, - и нам, детям своим, говорил, как он обязан брату. Он рассказывал нам, что Василию Николаевичу самому хотелось очень учиться, но умер отец, и он ещё в очень молодых годах остался единственным кормильцем семьи, состоявшей из матери, двух сестёр и маленького брата. Ему пришлось поступить на службу в какую-то частную контору и оставить мечты об образовании. Но он решил, что, если ему самому учиться не пришлось, он даст образование брату»

 Ульянову, как «беднейшему ученику, отличающемуся хорошим поведением, способностями и охотою к учению», были вручены в качестве поощрения  денежные премии  в 1848 и 1849 годах, по 25 рублей. При переводе в VI класс Илья Ульянов был отмечен  похвальным листом и книгою. В ведомости об успехах учеников Астраханской гимназии, поданной в Казанский учебный округ в 1849 году, от учеников VI класса был представлен только один, имеющий по большинству предметов оценку «пять» — Ульянов Илья.  На торжественном вечере 19 июля 1850 в гимназии ему вручили свидетельство и серебряную медаль. Таких успехов не добивался за все время существования гимназии еще ни один ученик.

 «Свидетельство

 Предъявитель сего, Илья Николаев сын, Ульянов, сын астраханского мещанина, имеющий ныне от роду восемнадцать лет, обучался в Астраханской гимназии с 7-го сентября 1843 года по 10-е июня 1850 г., во всё время учения своего был поведения отличного и в преподаваемых предметах оказал успехи:

 В законе божием, священной и церковной истории — отличные,

 русской грамматике и словесности — отличные,

 математике — отличные,

 физике — отличные,

 истории — хорошие,

 географии — хорошие,

 законоведении — отличные.

 В языках:

 французском — отличные,

 немецком — хорошие,

 в рисовании, черчении и чистописании — отличные.

 В удостоверении чего, с утверждения г. попечителя Казанского учебного округа от 6 июля 1850 года за № 2 875, дано ему, Ульянову, сие свидетельство за надлежащим подписанием и с приложением гимназической печати, но с тем, что ему, Ульянову, происходящему из податного состояния, не представляется тем никаких прав для вступления в гражданскую службу.

 Астрахань, июля 19 дня 1850 года.

 Директор училищ Аристов.

  Директор Астраханской гимназии А.П.Аристов написал в мае 1850 года управляющему Казанским учебным округом ходатайство принять Илью Ульянова в университет на казенный счет:

 «Ученик вверенной гимназии, оканчивающий нынешний год курс гимназического учения с весьма хорошими познаниями наук, при отличном поведении, сын астраханского мещанина Илья Ульянов просит моего ходатайства о помещении его на одну из стипендий Астраханского при гимназии пансиона в Казанский университет, для дальнейшего образования.

 Ученик Ульянов с самого начала поступления своего в гимназию по окончании полного курса в уездном училище в 1843 году в каждом классе гимназии обучался при хороших способностях с весьма хорошими успехами, при отличном поведении и ежегодно был переводим в высшие классы с похвалою и теперь оканчивает курс гимназического учения с весьма хорошими познаниями всех предметов; но очень недостаточное состояние родного его брата, его воспитывающего, преграждает этому даровитому мальчику путь к дальнейшему образованию умственных способностей в университете; он совершенно беден и круглый сирота.

 Принимая участие в судьбе Ульянова и желая со своей стороны подать способы к усовершенствованию его способностей и познаний, я осмеливаюсь покорнейше просить Ваше Превосходительство, если можно будет, о помещении ученика Ульянова стипендиатом в Казанский университет...».

 Однако рекомендательного письма, способностей и желания  для принятия в университет было недостаточно. Прежде всего, Илье пришлось  хлопотать перед мещанским сословием Астрахани, чтобы его выписали из податного сословия и предоставили увольнительное свидетельство с обязательством  общества принять на себя платеж и отправление рекрутской повинности. Обязательство оплачивать подати взяла на себя мать Ильи, Анна Алексеевна: «платеж за мещанина Илью Ульянова податей и прочих повинностей впредь до исключения его из мещанского общества обязалась производить бездоимочно мать Ульянова вдова мещанка Анна Алексеевна». Однако городскую думу обязательство матери не  устроило, и она потребовала, чтобы мещанское общество взяло платеж податей на себя. Городской голова не надеялся, что Анна Алексеевна сможет своевременно платить за сына подати. «Да и больна очень». Началась переписка между городской думой и астраханским мещанским обществом. После взятия дополнительного обязательства по выплате подати Василием Николаевичем астраханская городская дума выдала Илье Ульянову отпускное свидетельство, но вместе с тем сообщила, что он может считаться уволенным лишь до новой переписи лиц «податного сословия». Администрацию университета это не удовлетворяло, и зачисление Ильи Николаевича в университет состоялось 30 сентября 1850 года лишь условно. Переписка между астраханской думой и Казанским университетом по этому поводу длилась многие месяцы. Лишь 3 февраля 1851 года Илья Ульянов был утвержден в числе студентов. Василий исправно выплачивал все подати, включая налог за рекрутскую повинность, в мещанское общество. В  рекрутском списке мещан  Астрахани, «отправляющих рекрутскую повинность натурою» в 1851 году, на странице 290-й значится «Василий Николаев Ульянов, его брат Илья». В рекрутском списке 1854 года записаны Василий и Илья. Хотя и есть приписка: «Василия Ульянова брат Илья уволен обществом в 1850 году в Императорский Казанский университет для обучения наук, где и теперь находится».

 «Податное состояние»  мещанина не позволяло Илье претендовать на бесплатное обучение и получение стипендии. На ходатайство директора Астраханской гимназии последовал ответ попечителя Казанского учебного округа, в котором указывалось, что стипендии имеют целью «облегчить лишь чиновникам способы к воспитанию детей. Но для приема Ульянова, принадлежащего к мещанскому сословию, в число стипендиатов нет достаточного основания» При поддержке Василия Николаевича Илья пишет прошение на имя ректора И.М. Симонова предоставить ему возможность пройти полный курс обучения за свой счет. «Желая для окончательного своего образования выслушать полный курс наук в Императорском Казанском университете по математическому факультету, осмеливаюсь утруждать Ваше Превосходительство покорнейшей просьбою о принятии меня в число своекоштных студентов, по выдержанию мною установленного для поступления в университет экзамена»

 На прошение Ильи Ульянова директор дал указание  зачислить Илью Ульянова в университет на свой кошт.  Илья Николаевич сдал экзамены блестяще и сразу же стал подыскивать себе работу домашнего учителя, чтобы частными уроками добывать средства на свое пропитание. Василий Николаевич нес бремя и исправно оплачивал все необходимые расходы за обучение. В первую очередь это говорит о том, что у него было достаточно средств и содержать большую семью, и себя, и обучение. А, во-вторых, говорит о бесконечной вере старшего брата в способности младшего, о его готовности к отречению от благ для себя ради одной великой мечты. Василием можно только восхищаться. При всяком удобном случае Василий Николаевич посылал в Казань деньги и с нетерпением ожидал вестей от студента.

 К несчастью в семье Марии, старшей сестры,  произошла беда, ее муж, Николай Захарович, осенью 1853 попал в жестокий шторм, сильно простудился и умер от горячки в возрасте 39 лет. Вдова, Мария Николаевна, продолжала воспитывать сирот: двух пасынков и двух родных сыновей, Ивана и Степана. Жила она в небольшом деревянном домике. Он стоил всего двадцать рублей. В налоговой раскладочной ведомости за 1872 год было записано, что «дом вдовы Марии Горшковой по малоценности налогу не подлежит». Василию вновь пришлось изыскивать средства, чтобы оказывать помощь и семье своей сестры. По сути дела на его иждивении находилось восемь человек. Ему было уже 34 года, и пора было заводить свою семью, но не было у него ни сил, не времени, ни средств на нее. Он откладывал и откладывал этот шаг, надеясь на наступление лучших времен. 

 В Казанском университете среди дисциплин видное место занимала математика. Кумиром казанских студентов был Николай Иванович Лобачевский (1793—1856), знаменитый математик, создатель неэвклидовой геометрии, мыслитель и материалист. В Казанском университете он был  магистром, профессором с 25-летнего возраста, деканом факультета и ректором.  В 1854 году Ульянов окончил университет, получив степень кандидата математических наук за предоставленную им письменную работу на тему «О способе Ольберса и его применение к определению орбиты кометы Клинкерфюса».

 Однако кандидат математических наук Ульянов все еще числился в официальных бумагах мещанином. Ульянову как выходцу из мещан необходимо было получить свидетельство Астраханской казенной палаты об исключении его из мещанского сословия.  Последовала переписка с Астраханским мещанским обществом. В ноябре 1854 года пришло свидетельство: «Астраханского мещанина Илью Николаевича Ульянова, окончившего в Казанском университете курс наук и уволенного обществом с обязательством платить за него все подати и повинности до 10-й ревизии, исключить из астраханских мещан с начала будущего 1855 года и о том предписать городской думе и уездному казначейству». И только тогда попечитель учебного округа утвердил представление совета университета о выпуске И. Н. Ульянова со степенью кандидата. 13 декабря ректор и декан подписали кандидатский диплом.

 7 мая 1855 года Илья Николаевич, уже выдержавший необходимые обязательные  экзамены на звание старшего преподавателя, был назначен в пензенский Дворянский институт.  31 мая 1855 года Лобачевский уведомил пензенского директора, что «кандидат Казанского университета Илья Ульянов, получив из канцелярии  попечителя подорожную по казенной надобности, отправился к месту служения 28 сего мая». Илья Николаевич Ульянов с 1855 по 1863 годы служил старшим преподавателем физики и математики в Пензенском дворянском институте. Кроме того, по указанию Н.И. Лобачевского он  проводил постоянные метеорологические наблюдения, заведовал фундаментальной библиотекой и вел уроки в воскресной школе. В эти годы Илья Николаевич написал работы «О грозе и громоотводах», «О пользе метеорологических наблюдений и некоторые выводы из них для Пензы». В Пензе он жил на квартире у своего близкого друга - учителя В.И.Захарова, у которого в то время проживали также воспитанники Пензенской гимназии Н.А.Ишутин и Д.В.Каракозов.

 В отчете «О состоянии института» за 1858 год, в числе четырех учителей, упоминается И. Н. Ульянов, как выделившийся по способностям и успехам в преподавании. Кроме того, в том же 1858 году он получил за «усердие в преподавании» денежную награду в 150 рублей. Ревизией сенатора Сафонова в 1859 году И. Н. Ульянов отмечен за отличное ведение своего дела.

 Летом 1861 года в Пензу прибыл новый инспектор института Иван Дмитриевич Веретенников. Поселился он с семьей, как и его предшественники, в служебной квартире на первом этаже. Держался просто и сердечно. Он познакомил коллег с женой, Анной Александровной Бланк, женщиной общительной и жизнерадостной. Она увлекалась литературой, писала стихи, хорошо знала немецкий и французский языки, свободно читала по-английски. Сестру в Пензе навестила младшая сестра Мария Александровна. К Веретенниковым зачистили молодые педагоги.  В ноябре 1861 года Мария Бланк, потомственная дворянка, познакомилась с учителем физики и математики Ильей Николаевичем Ульяновым. В 1861-1862 годах Мария Бланк неоднократно бывала в Пензе. Весной 1863 года состоялась  помолвка Марии и Ильи.

 В 1863 году Илья Николаевич обратился к своему бывшему учителю Астраханской гимназии Тимофееву, который к тому времени был директором училищ в Нижнем Новгороде, с просьбой помочь перебраться в Нижний Новгород и устроиться работать в губернской мужской гимназии. В том же  году Мария Бланк решила экстерном сдать экзамены на звание учительницы начальных школ. Илья Николаевич помогал  во время подготовки. Экзамены Мария сдала успешно. Сохранилось свидетельство, выданное дирекцией самарских училищ. В нем говорится: «Дано сие дочери Надворного Советника девице Марье Бланк в том, что вследствие поданного ею прошения о желании получить право на первоначальное обучение чтению и письму по Русски, Немецки и по Французски, она была допущена к испытанию в Самарской Гимназии и оказала в Законе Божием, Русском языке, Арифметике, Немецком и Французском языке вполне удовлетворительные сведения. А потому ей, Бланк, и дано право на преподавание вышеупомянутых предметов...».  Из Самары Маша отправилась в Кокушкино.  В метрической книге по Лаишевскому уезду Казанской губернии за август 1863 г. содержится запись о том, что «25 августа старший учитель Нижегородской гимназии Илья Николаевич Ульянов, 32 лет, православного вероисповедания и дочь надворного советника Александра Дмитриевича г-на Бланка Мария Алек¬сандровна Бланк, 28 лет, православного вероисповедания венчались первым браком». Но «медовый месяц» оказался слишком коротким. 7 сентября там же, в Кокуш¬кино, скончалась крестная мать и воспитательница Марии Александровны Екатерина Ивановна фон Эссен. А через несколько дней молодые уже поднимались пароходом по Волге в Нижний Новгород.

 В 1871 г. умерла мать Ильи Николаевича. В Астраханском государственном архиве была обнаружена метрическая книга астраханской Гостино-Николаевской церкви, в ней имеется такая запись: «Вдова, астраханская мещанка Анна Алексеевна Ульянова. Дата смерти — 26 октября 1871 года. Возраст — 83 года. Причина смерти — от древности». Запись подписали протоиерей Николай Ливанов и дьякон Михаил Рувимов. На ее могильном камне высечены слова: «Анна Алексеевна Ульянова скончалась 28 октября 1871 года, от роду 87 лет». 

 Через 6 лет, в 1877 г., умерла сестра Ильи Николаевича — Мария Николаевна Горшкова. А еще через год скончался брат Ильи Николаевича, которому он многим был обязан. Василий долго болел, носил черную ленту, повязанную на голове. Говорил, чтобы не надуло уши. В записи церкви сообщается: «Астраханский мещанин Василий Николаевич Ульянов. Дата смерти — 12 апреля 1878 года, погребения — 14 апреля 1878 года. Возраст — 55 лет. Умер от чахотки». Василий Ульянов был похоронен на астраханском Духосошественском кладбище. Заведующий Астраханским городским архивным бюро П.И. Усачев писал в своих заметках: «Когда Василий Николаевич умер, то фирма Сапожниковых на склепе Ульяновых соорудила памятник. Памятник этот, хотя и сохранился, но весь разбит». На могильном камне еще видны буквы: «Здесь покоится прах астраханского мещанина Василии Николаевича Ульянова, скончавшегося 12 апреля в 4 часа пополудни 1878 года. Жития ему было 60 лет». Данные о возрасте Анны Алексеевны и Василия Николаевича Ульянова в метрической книге и на памятнике расходятся. Следуя выпискам из ревизионных сказок о рождении Василия и свадьбы Анны Алексеевны с Николаем Никитичем, принимаем за достоверные надписи на памятниках. (1788 – 1871  для Анны Алексеевны и 1819 -  1878 для Василия Николаевича). Чем были вызваны такие расхождения, сказать трудно.

 Анна Ильинична Ульянова-Елизарова писала в 1926 году: «Василий Николаевич умер в 1878 году. На астраханском кладбища до сих пор сохранился памятник, сооружённый на могиле сослуживцами, среди которых он оставил по себе добрую память. Мария Николаевна умерла раньше, и из родных отца я помню только Федосью Николаевну, младшую его сестру, добрую женщину, небольшого роста, с черным платком на голове, которая приезжала как-то к нам в Симбирск и которую отец, а после смерти мать, поддерживали, посылая деньги».

 Когда Василий Николаевич умер, его сестра Феодосия отправила телеграмму к младшему брату в Симбирск.: «Братец умер, домом я владеть не могу, если можете приезжайте, продайте его, а мы разделим наследство пополам». Илья Николаевич ответил: «Никакого дома не надо, сестра, а вы можете его продать и живите, кормитесь на эти деньги».  Дом Ульяновых был куплен купцом первой гильдии Александром Антоновичем Фокиным в 1881 г. Он заплати маклерских 25 рублей и составил купчую крепость на 200 руб. Дом и все подворье находились в ветхом состоянии. Купец его отремонтировал, а затем продал Смирнову, подворье гостиницы которого вплотную примыкало к дому Ульяновых.

 Сын Марии, Степан Николаевич Горшков, закончил четыре класса городского училища. Василий Николаевич предложил отдать его в гимназию, но Николай Захарович, его отец, не согласился, считая, что «для их дела нет надобности иметь образование».   Всю жизнь прожил Степан в Астрахани, последние годы работал конторщиком на астраханском курорте «Тинаки».  У Степана Николаевича было трое детей — Евгений, Вячеслав и Юлия. Евгений Горшков, подпоручик артиллерии, погиб в 1915 г. при осаде Перемышля. 5 апреля 1915 г. «Астраханская газета» поместила фотографию Евгения, под которой стояла подпись: «Поручик Евгений Степанович Горшков, астраханец, убит в бою 17 марта 1915 года». В Первую мировую войну был офицером и Вячеслав Горшков, в годы Гражданской войны перешел к красным. В 1919 г. Степан Николаевич поступил на службу в политотдел Волжско-Каспийской военной флотилии. Горшков жаловался на боли в голове, ломоту в ногах, перебои в сердце. На работу ходил с трудом. В Астрахани в это время свирепствовали голод, разруха, тиф. Именно тогда в Астраханский губсобес пришло письмо из Москвы от Анны Ильиничны Ульяновой-Елизаровой. Она писала:

 «Уважаемые товарищи!

 Я недавно получила письмо от моего двоюродного брата, единственного племянника моего отца Ильи Николаевича Ульянова. Моему двоюродному брату уже 70 лет. Он служит в политотделе Волжско-Каспийской военной флотилии, имеет больную жену и сына, страдающего эпилепсией. Другой сын Вячеслав, батальонный командир, на фронте. Степан Николаевич пишет о чрезвычайной трудности жить теперь в Астрахани и о последнем своём горе — об объявлении ему отставки. Я пишу одновременно и в политотдел, но думаю, что престарелому родственнику моему, может быть, трудно уже служить, я полагаю, что его и его больного сына, а может быть, и жену следует обеспечить по законам Советской республики. Прошу поэтому обследовать положение С.Н.Горшкова — адрес его: Армяно-Петропавловская улица, 5-й участок, дом Петрунина № 114, дать ему полагающееся пособие, а может быть, устроить на какой-нибудь несложной работе, где он мог бы иметь какой-нибудь паек, где-нибудь за городом, где легче достать продовольствие, и о сделанном известить меня»

 Губсобес дал указание провести обследование семьи Горшковых, и председатель домового комитета по Армяно-Петропавловской улице доложил, что Степан Николаевич «не имеет никакой недвижимости в городе ни в торговле, ни в денежных капиталах и существует исключительно на получаемое жалованье». Степана Николаевича устроили на новую работу за городом.  По дороге на работу он умер, сообщение о смерти мужа отправил жене начальник управления Военных сообщений 11-й армии: «Настоящее удостоверение выдано Агриппине Ильиничне Горшковой в том, что муж её Степан Николаевич Горшков был назначен казначеем этапа № 25 с. Тундутово и по дороге к месту службы заболел и умер от сыпного тифа в с. Безродном». Степан Николаевич скончался 27 апреля 1920 года. Узнав о его кончине, жена  выехала в село Безродное, но мужа уже похоронили чужие люди. Все вещи его были уничтожены, так как умер он в тифозном бараке. Вскоре Агриппина Ильинична стала получать установленную законом пенсию. А когда с фронта вернулся ее сын Вячеслав, Горшковы переехали в Москву. Там Вячеслав Степанович поступил в Высшую военную школу связи. В 1937 году вышел в резерв. Работал инженером на Московской ГЭС. Затем перешел на преподавательскую работу в «Трансэнергокадры». У него было двое детей: сын Альберт и дочь Надежда. Вячеслав Степанович и Альберт Вячеславович погибли на фронтах  Великой Отечественной войны. О детях Юлии Степановны и Надежды Вячеславны сведений найти не удалось. Если они еще живы, то они остались единственными наследниками Николая Ульянина (Ульянова), не считая потомков Ильи Николаевича и Марии Александровны.


Глава 4.  РОДИТЕЛИ ЛЕНИНА

 В 1863 г., в связи с закрытием Пензенского дворянского института, И. Н. Ульянов получил новое назначение и переехал вместе с молодой женой в Нижний Новгород, где он работал одновременно в нескольких местах. Он вел занятия на землемерно-таксаторских курсах, преподавал физику в местном женском училище первого разряда, работал старшим учителем математики и физики в мужской гимназии, работал воспитателем в Дворянском институте. Молодой семье Ульяновых на первых порах было нелегко. С жильем  определились лишь через три месяца: Дворянский институт предоставил семье казенную квартиру.  14 августа 1864 г. в Нижнем Новгороде у Ульяновых родилась дочь Анна, а 31 марта 1866 г.  родился сын Александр.

 В Нижнем Новгороде Илья и Мария прожили шесть лет. Много лет спустя Анна Ильинична Елизарова-Ульянова в своих воспоминаниях так писала о  жизни семьи в Нижнем Новгороде: «Помню нашу казенную квартиру в коридоре здания гимназии из четырех в ряд идущих комнат, причем лучшей была наша детская; помню кабинет отца с физическими приборами, а также и то, что одной из любимых наших игрушек был магнит и натертая сукном палочка сургуча, на которую мы поднимали мелкие бумажки. Помню зимние вечера, игру матери на фортепиано, которую я любила слушать, сидя на полу подле ее юбки, и ее постоянное общество, ее участие в наших играх, прогулках, во всей нашей жизни. С тех пор как я начинаю себя помнить, у нас была одна прислуга, находившаяся больше на кухне, а мы бывали с матерью. Нянек у нас, двоих старших, я не помню. У матери моей - от природы живого и общительного характера - были там добрые приятельницы; можно было, уложив детей, собраться, почитать, поболтать, помузицировать вместе. Получались там все новые журналы. Отец читал иногда вслух по вечерам, между прочим, печатавшуюся тогда частями «Войну и мир» Толстого».

 Из Нижнего весной 1868 г. Мария Александровна с детьми совершила поездку в Астрахань к родным Ильи Николаевича. Там жили его мать, брат Василий и сестры, Мария и Феодосия.

  Фрейлина. Инесса Арманд, возлюбленная Владимира Ильича, передала своим знакомым тайну, сообщенную ей кем-то из Ульяновых. Версия не подтверждалась никакими документами, она воспринималась лишь как литературное произведение, а не как фактическая история. Как следовало из повествования, Мария Александровна, мать Ленина, в юности была взята ко двору, но пробыла там недолго, скомпрометировав себя романом с кем-то из великих князей, за что ее отправили к отцу в Кокушкино и быстро выдали за Ульянова, обеспечив ему регулярное повышение по службе. После смерти отца, в 1886 г. старший сын Александр, разбирая бумаги покойного, наткнулся на документ, касающийся пребывания при императорском дворе девицы Марии Бланк (его матери), - то ли пожалование материального характера на новорожденного, то ли письмо, раскрывающее тайну. Александр поделился открытием с Анной, и оба поклялись отомстить. Версия получила развитие.  По другим источникам  мать Ленина оказалась   фрейлиной императрицы, жены Александра Третьего

 Писательница Лариса Васильева привела в своей книге «Кремлевские жены» услышанную ею легенду о матери Ленина. «Весной 1991 года в одной компании услыхала я легенду: будто бы мать Ленина, Мария Бланк, до замужества некоторое время была при царском дворе чуть ли не фрейлиной, завела роман с кем-то из великих князей, чуть ли не с будущим Александром II или III, забеременела и была отправлена к родителям, где ее срочно выдали замуж за скромного учителя Илью Ульянова, пообещав ему повышение по службе, что он регулярно получал в течение всей жизни. Мария родила первого своего ребенка, сына Александра, потом еще много детей, уже от мужа, а спустя годы Александр Ульянов узнал тайну матери и поклялся отомстить царю за ее поруганную честь. Став студентом, он связался с террористами и готов был покуситься на жизнь царя, своего подлинного отца. Легенда вызвала сомнения».

 «От автора пьесы «Семья», драматурга Ивана Попова, друга моего отца, много лет назад, в середине пятидесятых, я услышала: «Анна у Марии Александровны прижитая. Она как будто дочь кого-то из великих князей».

 Попов был социал-демократом, работал с Лениным в эмиграции, дружил с Инессой Арманд. Он уверял, что Инесса знала какую-то тайну семьи Ульяновых».

 В 90-е годы  прошлого столетия в одной из петербургских газет («Новый Петербургъ») было опубликовано интервью с журналистом  Александром Павловичем Кутеневым о внебрачных детях царя Александра III:

 НП: Александр Павлович, не можете ли подробнее рассказать о внебрачных детях Александра III?

 АПК: У Александра III, действительно, было немало внебрачных детей, поскольку он был человеком безудержным и страстным. Среди детей были и исторические знаменитости. В частности, Александр Ульянов, старший брат Владимира Ильича Ленина. Дело в том, что Мария Александровна, мать Ленина, была фрейлиной при дворе Александра II. Когда Александр III был просто великим князем, у него был роман с Марией Александровной, от него она в девичестве родила сына Александра. История знает немало подобных примеров: в России к бастардам относились гуманно – давали княжеский титул, приписывали к гвардейскому полку. Известно, что Ломоносов был сыном Петра I, князь Бобринский – сыном Потемкина и Екатерины II, Разумовский – внебрачным сыном Елизаветы. Все они, как вы знаете, сделали прекрасную карьеру, и никогда не чувствовали себя изгоями. Такая же участь была уготована и Александру, брату Ленина.

 Но Мария Александровна все испортила: вслед за Александром она родила еще ребенка – девочку, и к Александру III эта девочка уже никакого отношения не имела. Держать при дворе фрейлину с двумя детьми было неприлично. Чтобы замять скандал, решили передать дело охранке. Охранка нашла в Петербурге несчастного человека – гомосексуалиста Илью Ульянова. Как человек с не традиционной сексуальной ориентацией, он был на крючке у охранки. Ему дали в приданое к Марии Александровне дворянский титул, хлебное место в провинции, и молодожены отправились в Симбирск.

 И вся бы эта предыстория замялась, если бы не страстный нрав Марии Александровны. Она и в Симбирске не отличалась строгим поведением, и хотя сексуальная жизнь с Ильей Николаевичем у нее сложиться никак не могла, она родила еще четырех детей, неизвестно от каких отцов.

 Можете представить, каково было детям Ульяновых в гимназии. В маленьком городке все сразу становится известным, и мальчишки дразнили своих сверстников Ульяновых: припоминались и мамочка, и царь, и Илья Николаевич. В конечном счете, все это отрицательно повлияло на Александра: он вырос очень озлобленным с желанием во что бы то ни стало шлепнуть папочку. С этими планами он и отбыл в Петербург на учебу. Остальное все организовала охранка. Как в наше время спецслужбы организовали Народный фронт и другие демократические организации. Там в те далекие времена охранка помогла Александру Ульянову войти в народовольческую революционную организацию и принять участие в покушении на царя.

 Как только Мария Александровна узнала, что сын арестован за покушение на царя, она сразу же поехала в Петербург и явилась к Александру III. Удивительное дело: ни один источник не поражается тому, что никому не известная бедная симбирская дворянка без всяких проволочек попадает на прием к царю! (Впрочем, историки никогда не удивлялись и тому факту, что даты рождения двух первых детей Ульяновых предшествуют дате свадьбы Ильи и Марии.) А Александр III принял свою старую пассию сразу, и они вместе посетили Сашу в крепости. Царь простил «цареубийцу», пообещав дать ему княжеский титул, записать в гвардию. Но Сашенька оказался с характером, он сказал все, что думает об обоих своих родителях. И пообещал им, что как только очутится на свободе, предаст гласности всю их бесстыдную историю и обязательно швырнет бомбу в папочку! Поэтому на свободу Александра Ульянова так и не выпустили, а отправили в психушку, где он своей смертью умер в 1901 году. Историки не сходятся на способах казни, но казни никакой не было.

 НП: А откуда у вас такая ошарашивающая информация?

 АК: Это тоже особая и интересная история. У ее истоков стоит Мариэтта Шагинян. В 70-х годах эта писательница писала книгу о Ленине и получила доступ к архивам. Видимо, хранители архивов сами не знали, что спрятано в бумагах за семью печатями. Когда Мариэтта Шагинян ознакомилась с бумагами, она была потрясена и написала докладную записку Леониду Ильичу Брежневу лично. Брежнев познакомил с этой информацией свой круг. Суслов три дня лежал с давлением и требовал расстрелять Шагинян за клевету. Но Брежнев поступил иначе: он вызвал Шагинян к себе и в обмен на молчание предложил ей премию за книгу о Ленине, квартиру и т.д. и т.п.

 НП: И Шагинян ведь действительно получила какую-то премию за книгу о Ленине?

 АК: Да, она получила Ленинскую премию за книгу «Четыре урока у Ленина». А записку засекретила, и она лежала в архиве Центрального комитета партии. Когда я прочел в архиве эту записку, мне захотелось увидеть и сами архивные материалы. И я запросил копии. Все именно так и было…

 Вот такая классическая небылица, в которой смешиваются некоторые реально существовавшие факты и события с безудержной фантазией на почве якобы ненормальных сексуальных отношений героев. При этом автор указывает, что документы, которые подтверждают столь сногсшибательную сенсационную информацию, он, как Мариэтта Шагинян, видели их в архиве ЦК партии, но представить их общественности не может, так как не получил запрошенные копии.

 Версия Инессы Арманд и ее красочное развитие журналистом А.П. Кутеневым не выдерживают никакой критики и не имеют ничего общего с действительными фактами, которые подтверждаются метрическими книгами и ревизскими сказками.

 Во-первых, в семье Ульяновых первой родилась девочка Анна в 1864 году, а через два года мальчик Александр. Родители их расписались в 1863 году,  и об их браке имеется запись в церковной книге. На этом можно было бы остановиться, так как высказаны против чрезвычайно важные аргументы. Версия Кутенева никак не вяжется с действительностью. Подводят даты.

 Но хочется продолжить разоблачение фальсификации.

 Во-вторых, Мария Александровна Бланк никогда не была фрейлиной. По понятиям А.П. Кутенева фрейлины были куртизанками и переходили от одного великого князя к другому, пока не появлялись дети (бастарды), и фрейлин удаляли из светского круга, пристраивая даже за мещан.

 На самом деле  фрейлины являлись служащими, как чиновники в министерствах,  при Императорском дворе. Всего  существовало пять уровней штатных женских должностей: обер-гофмейстерина, гофмейстерина, статс-дама, камер-фрейлина и фрейлина.  Эти чины представлялись представительницам знатных дворянских фамилий. Примерно треть фрейлин принадлежала к титулованным фамилиям: Голицыны, Гагарины, Щербатовы, Трубецкие, Оболенские, Долгоруковы, Волконские, Барятинские, Хилковы и др., а около половины были дочерьми лиц, имевших придворные чины и звания. Фрейлины составляли свиту императриц и великих княгинь.  Все женские «штатные единицы» при Императорском дворе соответствующим образом оплачивались. По придворному штату, утвержденному Павлом I в декабре 1796 г., обергофмейстрина получала жалованье в 4000 руб. в год. Такое же жалованье получали и 12 статс-дам (по 4000 руб.),  фрейлины получали жалованье по 1000 руб. в год. Кроме этого фрейлины имели оплачиваемые «больничные» и отпуска «с дорогой». Если какая-либо из фрейлин заболевала, то императрица из своих средств оплачивала не только лечение, но и реабилитационный отдых со всеми издержками.

 В 1826 г. Николай I четко определил  число   фрейлин при каждой великой княжне, и их количество достигло 36 человек. Многие из них постоянно находились при дворе (часто и проживали там). Для приема девушек во фрейлины был установлен негласный возрастной ценз, ориентированный на 15–18 лет, то есть тот возраст, когда девушки выходили «в жизнь» из закрытых учебных заведений. Главным «поставщиком» фрейлин являлся столичный Смольный институт, учрежденный в 1764 г. повелением Екатерины II. Кроме этого, девушки и их семья должны были обладать безупречной репутацией. От фрейлин требовалось безукоризненное знание придворного этикета. Как правило, эти знания получали девушки в институтах благородных девиц. Само присвоение фрейлинского звания считалось высокой монаршей милостью, которая оказывалась отличившимся на службе родителям или в силу их знатности.

 Главной  обязанностью штатной фрейлины являлось суточное дежурство при своей хозяйке, в течение которого ей приходилось выполнять множество неожиданных поручений.  Фрейлины сопровождали хозяйку на всех приемах и торжествах,  развлекали  гостей, и даже ночью выносили горшок за хозяйкой.

 Знаком отличия штатных фрейлин были золотые, украшенные бриллиантами шифры (вензеля императриц или великих княгинь, при которых они состояли), носившиеся на банте из Андреевской голубой ленты на левой стороне груди. Знаки эти могли надеваться и не на парадное платье. Шифр для фрейлин считался большим отличием, дающим чин, равный чину супруги генерал-майора.

 Едва ли не основным преимуществом фрейлин была возможность выхода замуж, так как при дворе можно было найти наиболее выгодного, знатного и богатого жениха. После выхода замуж  фрейлины автоматически покидали придворную службу. При этом императрица награждала невесту хорошим приданым — наличными деньгами, драгоценными вещами, платьем, кроватными и постельными уборами, галантерейными предметами на сумму от 25 до 40 тысяч рублей и образом святого новобрачной в дорогом окладе.  В некоторых случаях сама свадьба праздновалась во дворце: так, фрейлина цесаревны и адъютант цесаревича Александра III в 1880 г. праздновали свадьбу в Аничковом дворце. Но даже в отставке фрейлины сохраняли право быть представленными императрице и приглашались на большие балы в Большом (Николаевском) зале Зимнего дворца вместе с мужьями, «независимо от чина последних».

 Вернемся к Марии Александровне. В 1841 году она вместе с семьей покинула Петербург, и затем переезжала из Перми в поселок Юг, оттуда в Златоуст. В 1847 году, когда Марии было 12 лет, Бланки приобрели имение Кокушкино.  Никаких данных, что Мария была оправлена в Петербург и каким-то невероятным способом в нарушении всех принятых правил устроена во фрейлины, нет. Исключения из правил были. Попадали во фрейлины девушки и из не высокородных семей. Так, например, Прасковью Арсеньевну Бартеневу случайно «увидала императрица Александра Федоровна, и не только увидала, но услышала ее голос». Императрица была поражена, - Прасковья обладала редким по красоте и силе голосом «металлического» тембра и обширного диапазона. Исполнение ее отличалось высоким вокальным мастерством и музыкальной культурой. Репертуар включал романсы русских композиторов, русские народные песни, а также арии из опер итальянских композиторов. В 1830 г. она исполнила впервые. романс «Соловей» А. Алябьева  на московскому балу в честь известной певицы Г. Зонтаг. Красота и проникновенность пения Бартеневой вызывали восхищение слушателей, что нашло отражение в творчестве её современников - поэтов и композиторов. Она была знакома с А. С. Пушкиным (с 1832). Лермонтов посвятил певице новогодний мадригал:

Скажи мне: где переняла

Ты обольстительные звуки

И как соединить могла

Отзы?вы радости и муки?

Премудрой мыслию вникал

Я в песни ада, в песни рая,

Но что ж? — нигде я не слыхал

Того, что слышал от тебя я!

  Не обладала  Мария Александровна такими уникальными способностями, и более того ее домашнее образование было обычным провинциальным и  позволило  ей сдать экзамены всего лишь на учителя иностранных языков для начальных школ.  Она не была  знакома с правилами светского придворного этикета,  не блистала она в понимании поэзии, музыки, живописи, что было просто необходимо для фрейлины, поддерживавшей беседы с гостями из высшего общества. Не была Мария Александровна фрейлиной, а была обычной провинциальной девушкой, барышней, барыней, которой прислуживали дворовые девки, и которая провела все свое детство и юные годы на природе, помогая тетушке и отцу вести большое хозяйство в имении.

 В-третьих. Царь Александр III, будучи великим князем, (цесаревичем он стал после смерти старшего брата в апреле 1865 г.), никак не мог увлечься Марией Бланк, даже если предположить, что она все же была при дворе. Александр III был на 10 лет моложе Марии Бланк, он родился в 1845 г.   В 1860 г. ему было всего лишь 15 лет, а Марии уже 25. Великие князья ухаживали, и флиртовали с молоденькими умненькими девушками. И в силу своих обязанностей фрейлины должны была отвечать  на ухаживание благосклонно. Если флирт заходил далеко, он становился предметом самых горячих сплетен. Беременность скрыть было невозможно, об этом судачили не только при дворе, но и в Петербурге. Это становилось известным каждому, и, естественно, историки отражали сразу такие события. Но среди них не было забеременевшей фрейлины Марии Бланк. История сохранила достаточно много имен фрейлин, на которых обратил внимание сам император или великий князь. Фрейлина Екатерина Ивановна Нелидова была многолетней фавориткой Павла I. А ее племянница Варвара Аркадьевна Нелидова – фавориткой императора Николая I. Фрейлина Калиновская стала первой юношеской любовью Александра II. Ольгу Калиновскую удалили от Императорского двора, и вскоре она вышла замуж за графа Огинского. Фрейлина Екатерина Михайловна Долгорукова стала морганатической женой императора Александра II.

 Цесаревич Александр III, наследник российской короны, имел в юные годы твердое намерение отказаться от престола из-за любви к  Марии, но не Бланк, а княжны Мещерской. Мария Мещерская была фрейлиной императрицы Марии Александровны. Александр и Мария Мещерская впервые встретились весною 1864 г. (Александру было 19 лет, а Марии 20 лет) Мария Мещерская была не красавицей, но обладала  утонченными манерами светской дамы, переданными ей бабушкой княгиней Екатериной Ивановной Мещерской, урожденной графини Чернышевой, в одиночестве воспитывавшей девочку после ранней смерти ее родителей. Мария Мещерская жила, ни в чем не нуждаясь на Лазурном берегу Франции, переезжая из Ниццы в Канны - от матери к бабке.  В парижском свете слыла отчаянною особой, острою на язык, знающей все приемы изысканного и остро ранящего сердца кокетства, «грозою мужчин». Но родители и свет постоянно вмешивались в  отношения Александра и Мари, не давая им развиться. Они так и остались возлюбленными. Цесаревичу Александру родители предложили жениться на Дагмар, датской принцессе, дочери датского короля Кристина IX. Цесаревич метался между чувством к княжне Мещерской и долгом. Выполняя долг наследника престола, он был вынужден согласиться. 28 октября 1866 г. состоялась свадьба цесаревича Александра и принцессы Дагмары Датской, а в 1867 году княжна Мария Мещерская вышла замуж за Павла Павловича Демидова, князя Сан-Донато. 25 июля 1868 года она родила сына Элима и скончалась на следующий день. Накануне смерти, она призналась своей подруге А. Жуковской, что «никого и никогда не любила, кроме цесаревича». В память о супруге Павел Демидов учредил Мариинскую рукодельную мастерскую в Париже.  Одной из особенностей императорской семьи Александра III с Марией Федоровной (Дагмар), как отметили современники, была их взаимная привязанность и отсутствие каких-либо увлечений на стороне. Незаконнорожденные дети были почти у всех императоров и императриц, кроме Александра III и Николая  II. А Кутенев утверждает, что «у Александра III, действительно, было немало внебрачных детей, поскольку он был человеком безудержным и страстным». И не надо хорошо знать правила высшего света, чтобы понимать, что все незаконно рожденные дети великих князей (бастарды) получали титулы баронов, графов, генеральские чины, дворцы и земли в вечное пользование. Представить себе, что фрейлина, родившая сына от великого князя, была выдана за мещанина, без подарков стоимостью, превышающую зарплату статского советника за 20 лет службы, просто невозможно. Такого не была никогда.  Написать такую версию мог только  автор, не знающий истории вообще и имеющий представление о ней по голливудским фильмам.   

 В-четвертых, имеются списки всех фрейлин императорского двора с 1712 года. Ежегодно список фрейлин публиковался в адрес-календаре Российской Империи. Список строился по стажу пребывания во фрейлинском звании. Несмотря на то, что замужество автоматически вело к потере должности фрейлины, многие из них более известны под фамилией мужа. В списке приведены оба варианта — сначала девичья фамилия, фигурировавшая во фрейлинских списках, в скобках — фамилия в браке. Фамилия Бланк в списках не встречается. Фрейлинами Марии Александровны (матери Александра III) были:

 • Белосельская-Белозерская Елизавета Эстаровна, в замужестве за князем П.Н. Трубецким

 • Вяземская Мария Аркадьевна, (жена князя Павла П. Вяземского, двоюродная тетка Лермонтова)

 • Дашкова Софья Александровна, в замужестве за князем Г.Г. Гагариным,

 • Жуковская Александра Васильевна (дочь поэта Василия Жуковского, воспитателя наследника престола) в замужестве баронесса  Верман, морганатическая супруга великого князя Алексея Александровича, брак с которым был расторгнут.

 • Ланская (Арапова) Александра Петровна (старшая дочь Натальи Николаевны Гончаровой от второго  брака с генералом–лейтненатом П.П. Ланским)

 • Пушкина (Гартунг) Мария Александровна (дочь А.С. Пушкина)

 • Тютчева Анна Федоровна, (дочь поэта Ф.И.Тютчева), получила образование в Мюнхенском королевском институте

 • Тютчева Екатерина Федоровна, не замужем (дочь поэта Ф.И. Тютчева, воспитывалась в Смольном институте)

 • Княжна Мещерская (Демидова – Сан Донато), Мария Элимовна

 • Голынская Прасковья Михайловна (дочь княжны Шуховской)

 • Смирнова Ольга Николаевна, не замужем (дочь фрейлины Смирновой-Россет)

 Камер-фрейлина

 • Графиня Блудова Антонина Дмитриевна, не замужем (Дочь государственного деятеля и литератора Дмитрия Николаевича

 Любовница террориста. Лариса Васильева, не вполне уверенная в приведенной ей версии, что сын Марии Бланк – Александр – был незаконнорожденным от цесаревича Александра III, привела другую версию рождения сына Марии, по ее мнению более достоверную. Она пишет:

 «Александр Ульянов родился в 1866 году от Дмитрия Каракозова, бывшего ученика Ильи Николаевича Ульянова в Пензенской гимназии. Дмитрий Каракозов родился в 1840 г. (он на 5 лет младше Марии Бланк-Ульяновой ) Каракозов в 1866 году стрелял в императора Александра Второго. Петербургская газета "Северная почта" от 11 мая 1866 года, рассказывая подробно о личности человека, покусившегося на жизнь Александра Третьего, сообщала, что Дмитрий Каракозов окончил курс в Пензенской гимназии (Ульяновы тогда жили в Пензе, и Илья Николаевич преподавал в гимназии), поступил в Казанский университет, потом перешел в Московский.

 “Роман Каракозова с Марией Александровной не был секретом для всех, знакомых с семьей Ульяновых в то время” - утверждает жительница Санкт-Петербурга Наталия Николаевна Матвеева. Она почерпнула эти сведения из рассказов своего деда, революционера Василия Ивановича Павлинова, который хорошо знал Ульяновых.  Александр Ульянов планировал убить царя Александра Третьего в день покушения Дмитрия Каракозова на Александра Второго - 4 апреля. В память об отце. Покушение сорвалось. Мария Александровна никогда не скрывала своих отношений с Дмитрием, за что "женское окружение" ее осуждало. Знал о романе жены и Илья Николаевич. Александр Ульянов стал студентом Петербургского университета. Он изучал кольчатых червей и не собирался менять их на революцию. Отец его умер в январе 1886 года. Александр на похороны не поехал — по воспоминаниям Анны Ильиничны, мать не хотела травмировать его (?) и не советовала приезжать, но сама Анна Ильинична на похороны отца приезжала. (Почему ее можно было травмировать?) Лето этого же года Александр Ульянов провел с матерью в имении Алакаевка (имение матери – Кокушкино, хутор Алакаевку купили только в 1889 г. – от авт.). В то лето, после смерти Ильи Николаевича, с Александром произошли крутые и для многих совершенно необъяснимые перемены. Анна Ульянова в своих мемуарах пишет, что из спокойного юноши её брат вдруг превратился в настоящего неврастеника, бегающего из угла в угол. Вернувшись с каникул в Петербург, он, образцовый студент, до этого интересовавшийся лишь наукой, забросил учебу и стал готовить покушение на царя». Тайну своего рождения дети Ульяновых, как предполагает Лариса Васильева, могли узнать сразу после смерти Ильи Николаевича. «Скорей всего, - пишет она,- от матери. Есть также предположение, что Саша наткнулся дома на какие-то документы, разбирая бумаги на столе отца. Показал их сестре Анне. Из них детям стало понятно, что к чему. Присутствовавший при последнем свидании Марии Александровны с сыном Александром молодой прокурор Князев записал слова Александра: «Представь себе, мама, двое стоят друг против друга на поединке. Один уже выстрелил в своего противника, другой еще нет, и тот, кто уже выстрелил, обращается к противнику с просьбой не пользоваться оружием. Нет, я не могу так поступить». Эти слова в контексте новых знаний о семье Ульяновых приобретают новый смысл: Александр несомненно считает свой поступок не покушением, а дуэлью, в которой ему не за что извиняться перед противником. И сын, и мать, видимо, оба понимают подтекст всей ситуации: сын мстит за отца, сын убитого мстит сыну убийцы».

 Литературная обработка некоторых фактов выполнена писательницей привлекательно и сенсационно, поэтому эта версия приобрела такую популярность. О ней заговорили в кулуарах, некоторые приняли ее безоговорочно. Все же это – литература, и к писательнице никаких претензий нет. Но к истории эта версия не имеет никакого отношения.

 Снова погрузимся в цифры и даты. Действительно Дмитрий Каракозов учился в 1–ой Пензенской мужской гимназии и окончил ее в 1860 г. После чего продолжал учебу в Казанском университете  в 1861 г., через год был исключен по распоряжению полиции и выслан из Казани. Около 2-х месяцев занимался письмоводством при мировом судье Сердобского уезда. Принят обратно в Казанский университет  в 1863 г. и уволен из него в 1864 г. «для перечисления в Московский университет», откуда был исключен летом 1865 г. за неуплату  за обучение. В этом же году вошел в революционный кружок, организованный двоюродным братом Н.А. Ишутиным. Весной 1866 г. выехал из Москвы в Петербург, где 4 апреля пытался застрелить царя. Был арестован, предан Верховному суду и приговорен к смертной казни.

 В версии Ларисы Васильевой правда, что двоюродные братья Каракозовы жили в одном доме на правах квартирантов с Ильей Ульяновым. Но в то время (братья окончили гимназию в 1860 г.) Ульянов был холостяком, а Мария появилась в Пензе лишь в 1861 г., когда Дмитрий Каракозов учился в Казани. Мария и Каракозов не встречались ни в Пензе, ни в Нижнем Новгороде.  Александр, сын Марии, родился в 1866 г., значит, по версии Васильевой Мария и Дмитрий Каракозов должны были встретиться в 1865 г., когда Ульяновы жили   в Нижнем Новгороде, И при этом   Дмитрий, который был младше Марии на 5 лет, всего лишь студент, находящийся под надзором полиции, каким-то образом должен был привлечь Марию, жену надворного советника, пожалованного орденом Св. Анны третьей степени,  мать годовалой дочери и еще еврейку по отцу, воспитанную в строгих правилах законов Галаха, которые свято соблюдались.

 Попытки Л, Васильевой обосновать  свою версию рассуждениями, что Мария назвала своего четвертого сына Дмитрием, в честь своего возлюбленного Дмитрия,  отсутствием  Александра на похоронах Ильи Николаевича, неожиданной переменой в характере Александра и его целенаправленной подготовкой отомстить после смерти отца, никак не могут быть приняты историками. Все эти случаи могли проявиться или произойти по многим иным причинам. И неоднозначность их происхождения для истории имеет определяющее значение. А вот литература такие рассуждения принять может. Причины, повлиявшие на Александра, решившего принять участие в террористической организации, следует разобрать более детально и глубоко. Об этом мы поговорим позже.

 Л. Васильева даже нашла по фотографиям внешнее большое сходство между Каракозовым и Александром Ульяновым. Но документы это не подтверждают. Секретарь Верховного Суда Есипович в своем очерке «Д.В.Каракозов в равелине» записал: «худой, белокурый, среднего роста, с прелестными серо – голубыми мягкими глазами, с немного впавшими щеками, с чахоточным румянцем». Словесный портрет Александра Ульянова составил его современник, деятель революционного движения В.Бартенев в книге «Воспоминания петербуржца о второй половине 1880 – х годов»: «Он весь вечер просидел, молча, задумчиво глядя своими большими темными глазами. Я очень живо помню его лицо: матовой белизны, немного широкоскулое, всегда спокойное и серьезное, шапка черных, слегка вьющихся волос на голове». Как следует из описаний современников,  они друг на друга похожи не были.

 Симбирск. Летом 1869 г. министерство просвещения учредило институт инспекторов народных училищ. Стали назначаться губернские инспектора народных училищ, одному из первых эту службу предложили И.Н.Ульянову. Он согласился. Предстоял переезд в Симбирск, к месту новой службы. В те дни, когда ожидалось окончательное решение начальства, скончалась годовалая дочка Оленька, третий ребенок в семье Ильи и Марии.

 22 сентября 1869 г. директор гимназии доложил попечителю Казанского учебного округа, что «коллежский советник Илья Николаевич Ульянов отправился к месту своего нового служения в Симбирск». А через два дня Илья Николаевич, Мария Александровна, пятилетняя Аня и трехлетний Саша увидели город на высоком правом берегу Волги. В губернском центре проживало тогда около 27 тысяч человек. Инспектор должен был контролировать правильную постановку учебного процесса, в школах, содержащихся за счет местных бюджетов. Но кроме этого инспектор должен был содействовать развитию местных школ. Ему приходилось ходатайствовать перед земством об открытии новых школ, готовить и подбирать достойных учителей начальных школ, следить за хозяйственным состоянием школьных учреждений, способствовать развитию общественного мнения в пользу народного образования. К весне 1870 г. Илья Николаевич имел достаточно полное представление о состоянии народного образования в губернии. За полгода работы он осмотрел немало школ, тщательно изучил отчеты и ведомости училищных советов за 1869 г. И определил для себя первоочередные проблемы.

 В 1869 г. в Симбирской губернии числилось 462 народных училища с количеством учащихся свыше 10 тыс. человек, из них не более 90 соответствовали норме, остальные пребывали в жалком состоянии или числились только на бумаге.

 Осенью 1871 г. Ульяновы сменили квартиру. Второй этаж дома вдовы дьякона Прибыловской, куда семья переехала из тесного флигеля после рождения Володи, тоже оказался жильем не вполне приемлемым. И как только освободилась просторная квартира на втором этаже соседнего дома — Жарковой, Ульяновы перебрались туда. На нижнем этаже снимала квартиру акушерка Анна Дмитриевна Ильина, она принимала Володю, а 4 ноября 1871 г. она  первой поздравила Ульяновых с рождением дочери, которую в память о скончавшейся в 1869 г. дочери назвали Оленькой. А в 1873 г. умер через несколько дней после рождения шестой ребенок – Коля. В 1874 г. родился мальчик, назвали Дмитрием, а в 1878 г. – девочка, Мария, восьмой ребенок.

 Старшие дети начали подготовку к гимназии. Илья Николаевич с осени 1873 г. пригласил для занятий учителя приходского училища Василия Андреевича Калашникова, молодого, но талантливого педагога. В 1875 г. Ульяновы переселились на улицу Московскую (ныне Ленина), где и прожили до самого отъезда из Симбирска. Здесь, на Московской улице, Ульяновы поселились сначала в доме Костеркина. «Это был дом с обширными высокими залой и гостиной, с тесными и неудобными домашними комнатами, отчасти ютившимися на антресолях, с холодной кухней в подвале и длинным коридором. Помещение, больше приспособленное для помещичьих домов, а не для такой семьи, как наша», - писала А.И.Ульянова-Елизарова. По этой причине перед Ульяновыми вновь встала проблема поиска квартиры. Но и следующая квартира была для них временной. Она располагалась в соседнем доме. «Следующую зиму (1876 - 1877) мы жили в квартире Анаксагорова. В этом доме, тремя окнами на улицу, комнаты были расположены, так сказать, "за круговым поручительством", то есть из одной комнаты в другую, так что если отца не было дома, и его кабинет не был затворен, можно было бегать кругом всего дома, что очень любили малыши», - вспоминала Анна Ильинична. В этом доме начал подготовку к гимназии Владимир. Как и со старшими, Анной и Александром, с ним занимался учитель Калашников. С 1877 по 1878 гг. семья Ульяновых проживала на соседней улице Покровской. Это последняя частная квартира Ульяновых оказалась очень сырой. Родившаяся здесь Маняша очень часто болела. Поэтому Ульяновы торопились с покупкой дома.

 В августе 1878 г. в жизни семьи произошло важное событие — Ульяновы переехали в собственный дом. Почти девять лет они снимали помещения в частных домах. Меняли жилье шесть раз. Казенной квартиры директору народных училищ не полагалось. Ульяновы давно хотели обзавестись своим домом, но не было средств. Семья росла, вместе с ней росли и расходы, а жили на одно лишь жалованье Ильи Николаевича. Переезд в свой собственный дом-усадьбу стал для семьи настоящим праздником. Дом был куплен за 4 тыс. рублей  и записан на Марию Александровну. Из воспоминаний старшей дочери Анны: «Отец купил дом на Московской улице, в котором мы жили до 1887 г. При нем был большой зеленый двор и молодой, но довольно обширный садик, большей частью фруктовый, Все место тянулось на целый квартал, и калитка в заборе сада давала возможность выйти на следующую Покровскую улицу. Окраинные, заросшие сильно травой улицы, прелестный цветник, которым заведовала мать, изобилие ягод и плодов, а также близость реки Свияги, куда мы ходили ежедневно купаться, делали этот уголок недурным летним местопребыванием. Мы подолгу гуляли в теплые летние вечера или сидели на увитой цветами терраске, а в особо душные ночи вытаскивали на нее матрацы и спали на ней». Кроме надворных построек - конюшни, каретника, бани и т.д., при доме был небольшой флигель.

 Старшие трое имели по своей комнате, матери помогала кухарка; была в семье няня Варвара Григорьевна, а для хозяйственных работ (уборка снега, распиловка дров) нанимались работники. В небольшой гостиной семья проводила часы отдыха. Здесь же принимали гостей. Как правило, это были сослуживцы Ильи Николаевича, его единомышленники: Арсений Федорович Белокрысенко, человек широких демократических взглядов, оказывающий большую поддержку народному образованию; Иван Яковлевич Яковлев, чувашский просветитель; Вера Васильевна Кашкадамова, воспитанница педагогических курсов И.Н.Ульянова, талантливый педагог; Иван Сидорович Покровский, домашний доктор Ульяновых и многие другие. Завершала подготовку Володи и Ольги  к гимназии Вера Павловна Прушакевич. Дети Ульяновых, каждый в свое время, поступали в гимназии: мальчики в Симбирскую классическую гимназию, а девочки – в Мариинскую женскую гимназию.

 В 1880 г., когда Анне не было еще шестнадцати лет, она, единственная из выпуска женской гимназии, состоявшей в ведомстве императрицы Марии, получила большую серебряную медаль. Аня по примеру отца хотела стать народной учительницей. Но юный возраст был тому помехой. И лишь через год после окончания гимназии она получила место помощницы учительницы в одной из начальных школ Симбирска.

 В 1882 г. Илья Николаевич был награжден орденом св. Владимира 3-й степени, что давало право на потомственное дворянство. Это пожалование, в силу изменения правил в 1874 г, делало де-юре потомственным дворянином и Владимира, хотя он не был старшим сыном и родился до пожалования потомственного дворянства отцу.

 В 1883 г. окончив Симбирскую гимназию с золотой медалью, Александр  поступил на естественный факультет Петербургского университета, где блестяще учился (на 3-м курсе получил золотую медаль за самостоятельную работу по зоологии). Следом за братом в столицу уехала Аня. Она поступила на Высшие женские Бестужевские курсы. В 1885 г. Ольга завоевала право на получение стипендии, одну из немногих в женской гимназии, и тем самым освободила родителей от платы за свое обучение в размере 45 рублей в год.

 К 1886 г. благодаря энергии и настойчивости инспектора и директора народных училищ И. Н. Ульянова земства, городские думы и сельские общества увеличили отпуск средств на школьные нужды более чем в 15 раз. Было построено более 150 школьных зданий, а количество учащихся в них возросло до 20 тыс. человек. И это при том, что качество образования стало соответствовать требуемым стандартам.

 12 января 1886 года в Симбирске в возрасте 54 лет Илья Николаевич скоропостижно скончался, от кровоизлияния в мозг. Мария Александровна начала хлопотать пенсию, это прошение было быстро удовлетворено. Симбирское Дворянское депутатское собрание, «…постановлением 17 июня 1886 г, внесло в третью часть дворянской родословной книги вдову Действительного Статского Советника Ильи Николаева Ульянова Марию Александрову и детей их…», что было утверждено указом императора от 6 ноября 1886 г. Полученная пенсия составляла 100 рублей в месяц. По тем временам это были большие деньги, естественно, несравнимые со стоимостью подарков фрейлинам на их свадьбу.

 За успехи по службе Илья Николаевич был неоднократно награжден и постоянно повышался в должности. Приводим выписку из формулярного списка Ильи Николаевича Ульянова:

 Формулярный список о службе директора народных училищ Симбирской губернии действительного статского советника Ильи Ульянова. Составлен на 12-е января 1886 г. Из мещан.

 По окончании курса в Императорском Казанском Университете со степенью кандидата в 1854 г.  Попечителем Казанского Учебного Округа назначен исправляющим должность старшего учителя математики в высших классах Пензенского дворянского Института с 7 мая 1855 г.

 Указом Правительственного сената 31 августа 1860 г. произведен в титулярные советники со старшинством с 11 ноября 1855 г.

 Указом Правительственного сената 20 февраля 1862 г., произведен в коллежские асессоры со старшинством с 11 ноября 1858 г.

 Приказом Г. Попечителя Казанского Учебного Округа перемещен тем же званием в Нижегородскую гимназию 22 июня 1863 г.

 Указом Правительственного сената 12 июля 1863 г. за № 157 произведен в надворные советники со старшинством с 11 ноября 1862 г.

 Государь император по удостоению Комитета Гг. Министров всемилостивейше соизволил пожаловать за отлично-усердную службу и особые труды орден Св.Анны 3-й степени. 19 ноября 1865 г.

 Указом Правительственного сената от 4 июля 1867 г. за № 155 произведен за выслугою лет в коллежские советники со старшинством с 11 ноября 1866 г.

 Приказом Г. Управляющего Министерством Народного Просвещения от 6 сентября 1869 г за № 19 утвержден инспектором народных училищ Симбирской губернии с 1 сентября 1869 г.

 Указом Правительственного сената по департаменту Геральдий от 25 ноября 1871 г за № 5326 произведен за выслугу лет в статские советники со старшинством с 11 ноября 1870 г.

 Всемилостивейше награжден за отличную службу орденом Св. Станислава 2-й степени. 22 декабря 1872 г.

 Приказом Г. Министра Народного Просвещения от 17 августа 1874 г за № 16 назначен директором народных училищ Симбирской губернии 11 июля 1874.

 Всемилостивейше награжден за отличную службуорденом Св. Анны 2-й степени. 25 декабря 1874.

 Всемилостивейше награжден за отлично-усердную службу чином действительного статского советника 26 декабря 1877г.

 Приказом Г. Управляющего Министерством Народного Просвещения от 15 декабря 1880 г. за № 15 оставлен на службе на один год по выслуге 25-летнего срока с 11 ноября 1880 г.

 Предложением Г. Товарища Министра Народного Просвещения от 27 апреля 1881 г. за № 6126 назначена ему, за выслугу 25-ти лет, в пенсию полный оклад жалованья одну тысячу р., со дня выслуги 25-летнего срока, сверх содержания на службе с 11 ноября 1880 г.

 Приказом Г. Министра Народного Просвещения от 7 декабря 1881 г. за № 10 оставлен на службе на четыре года с 11 ноября 1881 г.

 Всемилостивейше награжден за отлично-усердную службу орденом Св. Владимира 3-й степени 1 января 1882 г.

 Всемилостивейше  награжден орденом Св. Станислава 1-й степени 1 января 1886 г.

 Состоя на службе, умер 12 января 1886 г.

 Жизнь втроем.  Аким Арутюнов, изучая материалы, пришел к выводу, что отцом младших детей семьи Ульяновых мог быть доктор Покровский Иван Сидорович.  Свое предположение он обосновывает следующим образом:

 «В 1869 г. Покровский оставил службу в армии и переехал в Симбирск. С декабря 1869 года Покровский устроился ординатором Симбирской губернской больницы. Почти одновременно он становится и домашним доктором семьи Ульяновых. Есть основание полагать, что отношения между Марией Александровной и Иваном Сидоровичем переросли в более глубокие чувства. С тех пор Покровский почти безотлучно находился в доме Ульяновых. Более того, он чувствовал себя хозяином в доме, поскольку Илья Николаевич часто и продолжительное время находился в разъездах по многочисленным школам губернии, большей частью им же созданным и мало бывал дома. Он формально никогда не был женат и, судя по всему, не пытался создать собственную семью - очевидно, он не считал себя одиноким. Но известно, что у него был побочный сын. Несомненно, И.Н. Ульянов знал об отношениях его жены с И.С. Покровским. Но все трое дипломатично сохраняли между собой нормальные семейные отношения, во всяком случае - внешне. Иван Сидорович и Мария Александровна нередко на виду у всех гуляли по городу, отдыхали на берегу Волги. Домашним же хозяйством занимались няня Варвара Григорьевна, кухарка и прислуга. В городе никто не сомневался, что они любовники. А бедолага Илья Николаевич жил дома на правах постояльца, с которым никто не считался. Переживания стали причиной его преждевременной смерти»

 В пользу этой версии Аким Арутюнов приводит документ, который он обнаружил в центральном музее Ленина - диплом об окончании в 1891 г. Петербургского университета экстерном Ульяновым Владимиром... Ивановичем! Отчество, написанное первоначально в документе, зачеркнуто и сверху исправлено на «Ильич».

 Диплом Владимира Иванова Ульянова.

 Предъявитель сего, Владимир Иванов Ульянов, вероисповедания Православного, родившийся 10 Апреля 1870 г, с разрешения Г. Министра Народного Просвещения, подвергался испытанию в Юридической испытательной комиссии при Императорском Санкт-Петербургском университете в Апреле, Мае, Сентябре, Октябре и Ноябре месяцах 1891 г.

 По предъявлении сочинения и после письменного ответа, признанных весьма удовлетворительным, оказал на устном испытании следующие успехи: по Догме римского права, Истории римского права, Гражданскому праву и судопроизводству, Уголовному праву и судопроизводству, Истории русского нрава, Церковному праву, Государственному праву, Международному праву, Полицейскому праву, Политической Экономии и Статистике, Финансовому праву, Энциклопедии права и Истории философии права - весьма удовлетворительные.

 Посему, на основании ст. 81 общего устава Императорских Российских университетов 23 Августа 1884 г, Владимир Ульянов, в заседании Юридической испытательной комиссии 15 Ноября 1891 г., удостоен диплома первой степени, со всеми правами и преимуществами, поименованными в ст. 92 устава и в V п. Высочайше утвержденного в 23 день Августа 1884 г. мнения Государственного Совета. В удостоверение сего и дан сей диплом Владимиру Ульянову, за надлежащею подписью и с приложением печати Управления С.-Петербургского учебного округа. Город С.-Петербург. Января 14 дня 1892 г.

 Попечитель С.Петербургского учебного округа

 Председатель Юридической Испытательной комиссии

 Правитель Канцелярии

 Для заполнения диплома каждый дипломант обязан был сообщить в Испытательную комиссию свою фамилию, имя и отчество. Владимир Ульянов, как и все дипломанты, сообщил Испытательной комиссии требуемые сведения о себе, после чего ему было выдано свидетельство за № 205, дающее право на получение диплома. Оно также хранится в указанном выше архиве. Таким образом, Владимир Ульянов, сообщив Испытательной комиссии необходимые сведения для заполнения диплома, официально признал своим отцом некого Ивана, отказавшись от Ильи Николаевича.

 Графологическая экспертиза безошибочно показывает, что исправление в дипломе сделано не Ульяновым, а кем-то другим. О своих сомнениях и обнаруженных неточностях, связанных с дипломом Владимира Ульянова, я рассказал своему научному консультанту Маргарите Васильевне Феофановой. Выслушав меня, Маргарита Васильевна сказала, что исправление в дипломе, скорее всего, было сделано в стенах Института Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина, когда со всех нужных документов делали копии и отдавали их в открывавшийся в 1932 г. Центральный музей В.И. Ленина. (Рассказывала мне Маргарита Васильевна и о том, как правили даже ее воспоминания, готовя к публикации.)

 Документ весьма весомый, и объяснений, почему в дипломе было написано Владимир Иванов Ульянов, можно высказать  несколько. Но мы все же остановимся как всегда на датах – они не подводят.

 Иван Сидорович  Покровский (1839-1922), незаконнорожденный сын первого русского музыкального критика Александра Дмитриевича Улыбышева  и крепостной крестьянки окончил Казанский университет.  В 1869 г. Покровский оставил службу в армии приехал в Симбирск в ноябре, а в декабре был принят ординатором в симбирскую больницу,  потом работал врачом в военной гимназии. Владимир Ульянов родился 9 апреля 1870 г., и Покровского, судя по датам,  никак нельзя подозревать в том, что он был отцом Владимира.

 Внучка революционера Павлинова утверждает, что от «дружеских отношений» с доктором у Марии Александровны были дети. Например, сын Митя, который тоже потом стал врачом.

 Сотрудница музея Ленина в Ульяновске Ольга Шалева не согласна с такой постановкой вопроса.

 - Не верьте! – комментировала она Арутюнову эту историю. - Доктор Покровский не жил в доме Ульяновых – у него был собственный, неподалеку, там сейчас висит мемориальная доска. И жена у него была - Лидия Миллер, и сын Фёдор. А с Марией Александровной их связывали только дружеские отношения...

 В Симбирске Покровский быстро приобрел репутацию лучшего детского врача, бесплатно лечил учащихся, близко сошелся с интеллигенцией города. По рукам ходили написанные им эпиграммы, памфлеты и статьи, в которых обличал он неблаговидные деяния «отцов города». Детей у Ульяновых было много, и, естественно, они приглашали ставшего известным врача во время болезни детей. Трудно сказать, когда он появился первый раз в доме, но наверняка в конце 1870 года, когда Мария была беременна Ольгой. Констатировал он и смерть Коленьки. Его советы, его нужные в тяжелые минуты успокаивающие слова стали необходимыми для Марии в такие трагические минуты. Учитывая, что Илья Николаевич был часто в разъездах и редко бывал дома, Иван Сидорович стал близким другом семьи. И это бесспорно. Но стал ли он любовником Марии Александровны, здесь можно поставить большой вопрос. 

 Прежде всего, мы должны оценивать возможные действия людей, принимая во внимание порядки и обычаи того времена (а именно в 70-х  XIX века), а не исходить из современных отношений между мужчинами и женщинами. Россия была  сугубо патриархальной и христианской страной. С давних времен, можно сказать с язычества,  хождение на сторону мужа считалось неким обычным явлением, муж ходил в церковь, каялся в своих грехах, ему их отпускали, и семейная жизнь продолжалась, а жена была вынуждена молчать, делать вид, что ничего не случилось. Но если изменяла жена, все общество поднималось на дыбы. Жену обзывали «потаскухой», а нарушение устоявшихся незыблемых правил рассматривалось обществом как преступление. Эта тема как раз в это время была поднята великими русскими писателями  А.Н. Островским, Л.Н. Толстым,  Н.С. Лесковым. И их произведения вызвали общественный резонанс  высказываний: от  острой критики, негодований и проклятий до сожалений по поводу участи женщины в России. Венчанная женщина должна была быть всегда со своим суженным, каким бы он не был: пьяницей, развратником, преступником, и даже следовать за ним в Сибирь, и разделять его участь. И, как правило, те женщины, которые свои чувство не могли обуздать и переступали эту грань, обществом осуждались, а жизнь женщины, изменившей мужу, заканчивалась трагически. Об этом и писали великие писатели. Через 30 лет, в  начале  XX века, когда среди интеллигенции атеистические взгляды стали преобладать и отношение к женщине в обществе стало меняться: девушки получали образование, они привлекались к важным общественным работам, работали учителями, фельдшерами, сестрами милосердия. Среди женщин появились ученые, поэты, художники, политики, революционеры. В это время  женщина объявила, что имеет право на любовь,  что она имеет право выбирать себе супруга, и жить с тем, кого любит. Но это было в  XX веке.

 А в 70-х годах XIX века, особенно в провинции было все как прежде. Можно предположить, что Мария не любила Илью Николаевича, и это вполне возможно. Марии было 26 лет, когда ее познакомила сестра с Ильей Николаевичем (наверняка, этот шаг был заранее продуман).  Марии надо было выходить замуж, как многие остряки отмечали, что она «уже была старой девой». В учительской среде пензенской гимназии, среди знакомых мужа Анны было несколько неженатых педагогов. Марии приглянулся Илья. Но это могло и не быть любовью. Допустимо. И она вышла за него замуж. В Симбирске она встретилась с умным, образованным, душевным мужчиной, детским врачом (значит, детей он любил) Иваном Сидоровичем Покровским.  Частое общение могло  из дружеских отношений перерасти в любовь. И это допустимо. Но вот следующий барьер, он был с точки зрения моральных устоев того времени, и, прежде всего, провинциальных, непреодолимым. Как емко, и как образно выразился по этому поводу А.С. Пушкин: «Но я другому отдана и буду век ему верна». Это был очень серьезный шаг для замужней дамы, жены крупного чиновника. Она понимала, что могла поставить под удар карьеру мужа, и будущее детей. Не надо забывать, что Мария была дочерью еврея, и он, наверняка, передавал своим дочерям основные правила жизни женщины в обществе и об ее предназначении. Семья – прежде всего. И отец требовал  святого исполнения этих правил, и Мария их хорошо помнила.

 И.С. Покровский был  видным общественным деятелем Симбирска  и всей губернии, занимался врачебной, просветительской и благотворительной деятельности. Когда в период русско-турецкой войны 1877-1878 гг. в России начался сбор средств в помощь славянским братьям, сражающимся против Османской империи, в этом благородном деле принял участие и доктор Покровский. В «Симбирских губернских новостях» в этой связи приводится довольно интересное сообщение: «Доктор И.С.Покровский изъявил согласие помогать безвозмездно медицинскими советами лицам, на которых ему укажет Попечительство». Иван Сидорович был известной личностью губернии и вел большую воспитательскую работу среди населения. Свои жизненные принципы, которые рекомендовал придерживаться каждому, Покровский формулировал достаточно четко: «Не воруй, не блуди, не пьянствуй, не мошенничай, не лги, не ленись и делай дело по мере сил — при отсутствии этих пороков будешь человек первого сорта». Человеку, столь громко провозглашавшим такие принципы, нельзя было их нарушить. В противном случае он подорвал бы свой авторитет и уважение в губернии. А он их сохранил.


 В доме, где было много детей, прислуги, трудно было что-то скрыть. И если бы кто застал в постели Марию с доктором, эта информация сразу бы распространилась по городу.  А дальше дело бы могло дойти до очень серьезных событий.  Но ничего в Симбирске столь скандального с этой семьей не произошло, а значит, и не было там того, что предполагает Аким Арутюнов. Правильно воскликнула сотрудница музея Ленина в Ульяновске: «Не верьте!». Она, как ученый, посвятивший свою жизнь изучению истории семьи Ульяновых,  знала  много и все очень хорошо сопоставляла. И то, что Дмитрий, сын Марии Александровны, стал врачом, абсолютно не означает, что   он пошел по пути «отца» Покровского. Но как Дмитрий мог перенять что-то от Ивана Сидоровича, если он его не помнил. Удивительно, но имя домашнего доктора никто из детей Марии Александровны в своих воспоминаниях не называл. Для Анны Ильиничны он всего лишь «знакомый врач», «домашний доктор» без имени. «Брали мы Писарева, запрещенного в библиотеках, у одного знакомого врача, имевшего полное собрание его сочинений». «Мы читали с Сашей Писарева, которого тогда уже в библиотеках не выдавали, которого доставали у нашего домашнего доктора, имевшего полное собрание сочинений». Анна Ильинична писала свои воспоминания при советской власти, за свои годы участия в революционном движении она встречалась с множеством людей, имена которых она могла и забыть. И никакого умысла в ее забывчивости искать не следует, даже если Иван Сидорович был доктором в гимназии, где училась она.  В 70-х годах Анне не было еще и шестнадцати, я думаю, что любой из нас, если попытается вспомнить, как звали преподавателей в школе, за исключением нескольких имен, вспомнить всех не сможет.  Для мамы он был другом, а для девочки всего лишь добрым доктором. Все очень естественно.

 И еще. Если, как утверждает Аким Арутюнов, Иван Сидорович был любимым человеком Марии Александровны и отцом ее детей, то почему она не вышла за него замуж, после того как стала вдовой?   Почему ни любившая его до безумия (а именно в таком состоянии могла пойти замужняя женщина на такое преступление), ни его дети, знавшие, что он их отец (Владимир написал отчество Иванов, а Дмитрий пошел по пути доктора и стал врачом),  ни разу не   навестили его.  А Иван Сидорович приобрел поместье – село Новое Никулино и Анненково в Симбирской губернии, прожил долгую жизнь, из них последние 25 лет - в одиночестве,  и умер в 1922 г. совсем слепым.   А ведь могли помочь и Владимир Ильич, и Дмитрий Ильич, особенно после 1917 г. Как же так. И на похороны никто не приехал от семьи Ульяновых. Нет, не считали они его своим отцом, а был он для них всего лишь детским доктором, а для Марии Александровны - другом. С любимыми так не поступают.


Глава 5. АЛЕКСАНДР И АННА.

 Еще в гимназии Александр, проявляя повышенный интерес к естествознанию, получил в семье прозвище  «потрошитель лягушек». Но настоящей его страстью была химия. В 16 лет он самостоятельно на кухне при флигеле оборудовал себе химическую лабораторию, где часто оставался на ночлег. В 1883 г. после окончания классической гимназии с золотой медалью, Александр вместе с Анной отправился  в Петербург, где поступил на естественное отделение физико-математического факультета  Императорского Санкт-Петербургского университета. Тремя годами ранее на этот факультет был принят Петр Аркадьевич Столыпин, будущий премьер-министр России.  Анна  в своих воспоминаниях писала: «В Петербург брат приехал уже с серьезной научной подготовкой, с сильно развитой способностью к самостоятельному труду, и прямо-таки страстно набросился на науку».

 «Петербургский университет того времени, – вспоминал учившийся в те же годы на физико-математическом факультете великий ученый В. Вернадский, – был блестящим. Среди профессионалов немало звезд первой величины: Менделеев, Меншуткин, Бекетов, Докучаев, Фаминцын, Богданов, Вагнер, Сеченов, Костычев, Иностранцев, Воейков, Петрушевский, Бутлеров. Все эти ученые оставили глубокий след в отечественной науке».

 Среди  студентов тех лет сложились три раздельные по имущественному положению группы. Первые назывались «белоподкладочниками», к ним относились учившиеся здесь дети  сановников, генералов,  высшего общества. Они носили куртки с белой шелковой подкладкой  по последней моде. Это студенчество отличалось крайне правыми, монархическими убеждениями. Каждый из них знал, что его ждет блестящая карьера в высших правительственных учреждениях, генеральский чин в молодые годы, а в зрелые – сенаторство.

 «Белым подкладкам» противостояли «радикалы» – непримиримые противники строя. Они надевали малороссийские рубахи, сапоги, накидывали скромный плед и обязательно носили  синие очки. Из них выходили народники-революционеры, террористы, марксисты. Третью группу представляли «культурники», располагавшиеся между вышеназванными двумя,  были расположены больше всего к науке. Из этой когорты вышло немало людей, прославивших русскую науку.

 Анна к этому времени окончила Мариинскую женскую гимназию в Симбирске и два года проработала помощницей учителя городской начальной школы. В Петербурге она поступила на высшие Бестужевские курсы на  словесно-историческое отделение. Привлекая в качестве преподавателей лучших профессоров высших учебных заведений Петербурга, курсы готовили свой будущий преподавательский персонал. Получившие диплом слушательницы вели затем занятия в качестве ассистенток или руководительниц практических семинаров. На словесно-историческом отделении преподавали богословие, логику, психологию, историю древней и новой философии, историю педагогики, теорию эмпирического познания, историю литературы, русский, латинский, французский, немецкий, английский языки и один из славянских языков.

 К концу второго курса Александр при определении  специализации остановился на зоологии беспозвоночных. Им было направлено в совет университета несколько рефератов на конкурс. Жюри конкурса  решило  3 февраля 1886 г.: «Сочинение студента VI семестра Александра Ульянова на тему: "Об органах сегментарных и половых пресноводных Annulata" удостоить награды золотой медалью». Никто не сомневался, что талантливый студент будет оставлен при университете для научной и преподавательской деятельности.

 В январе 1886 г. пришло в Петербург известие о скоропостижной смерти отца. У Александра шли экзамены, он выехать на похороны не смог. Удалось выехать в Симбирск Анне.

 На первом курсе в университете Александр организовал землячество, созданное для поддержки студентов из Симбирска.  Как и большинство студентов, будущих ученых, он вступил 20 марта 1886 г. в научно-литературное общество, возглавляемого профессором О. Миллером. А затем вошел в число членов экономического кружка, игравшего ведущую роль в «Союзе землячеств», общестуденческой петербургской организации, созданной революционером В. Бартеневым. Возглавлял кружок либеральный народник А. Гизетти, заведующий статистическим бюро Петербургского уездного земства.  Глубокому изучению и анализу Александра подвергались все статьи, опубликованные  в журнале «Отечественные записки», по экономике: от классиков до «Экономических скитаний» Червинского и «Отхожих промыслов» Ленского. Вместе с  Анной и членами экономического кружка, 17 ноября 1886 г. принял участие в шествии по Петербургу  по поводу 25-летия со дня смерти Добролюбова. На шествие собралось более полутора тысяч человек. Городское начальство приняло такое скопление народа за опасное, и процессия была остановлена. Для разгона демонстрантов градоначальник  привлек войска. На следующий день Александр распространил сочиненную им  прокламацию, в которой выразил свое возмущение существующими порядками, когда «всякое чествование сколько-нибудь прогрессивных литературных и общественных деятелей, всякое заявление уважения и благодарности им даже над их гробом, есть оскорбление и враждебная демонстрация правительству».

 В конце 1886 г его приятель Петр Шевырев пригласил Александра на сходку своей группы, которую они рассматривали фракцией организации «Народной воли». Кроме  Шевырева в нее входили еще И. Лукашевич, С. Никонов, О. Говорухин. Позже к ним присоединились еще несколько студентов - Василий Осипанов, Михаил Канчер, Петр Горкун, Генералов и Агщреюшкин. На собраниях молодых революционеров присутствовала и Анна Ульянова.

  Александр составил программу группы, основные пункты и требования которой были заимствованы из программы исполнительного комитета «Народной воли».

 Основные требования «для обеспечения политической и экономической независимости народа и его свободного развития», сводились к 8 пунктам:

 • Постоянное народное правительство, выбранное свободно прямой и всеобщей подачей голосов.

 • Широкое местное самоуправление.

 • Самостоятельность общины как экономической и административной единицы.

 • Полная свобода совести, слова, печати, сходок и передвижений.

 • Национализация земли.

 • Национализация фабрик, заводов и орудий производства.

 • Замена постоянной армии земским ополчением.

 • Бесплатное начальное обучение.


 Такие преобразования в стране можно было начать только лишь после смены режима, оплотом которого являлась императорская семья. Бороться с  властью, как считали молодые революционеры,  можно только террористическими методами, и в первую очередь все действия организации должны быть направлены на устранение самодержца.

 В заключение программы Александр указал путь и методы действий, которые должны  привести к успеху:

 «В борьбе с революционерами правительство пользуется крайними мерами устрашения, поэтому и интеллигенция вынуждена была прибегнуть к форме борьбы, указанной правительством, то есть террору. Террор есть, таким образом, столкновение правительства и интеллигенции, у которой отнимается возможность мирного культурного воздействия на общественную жизнь. Террор должен действовать систематически и, дезорганизуя правительство, окажет огромное психологическое воздействие: он поднимет революционный дух народа... Фракция стоит за децентрализацию террористической борьбы: пусть волна красного террора разольется широко и по всей провинции, где система устрашения еще более нужна как протест против административного гнета».

 После дебатов было признано, что  бомба является  наиболее эффективным  средством для расправы с императором. Герасимов и Андреюшкин должны были осуществить этот акт возмездия. Полиции  из вскрытого ими письма одного из членов фракции, удалось узнать о готовившемся заговоре. 1 марта министр внутренних дел граф Д. Толстой донес царю: «Вчера начальником Санкт-Петербургского секретного отделения получены агентурным путем сведения, что кружок злоумышленников намерен произвести в ближайшем будущем террористический акт и что для этого в распоряжении этих лиц имеются метательные снаряды, привезенные в Петербург готовыми «приезжим» из Харькова».


 1 марта 1887 г. трое студентов, Осипанов, Андреюшкин и Генералов, были схвачены с бомбами на Невском проспекте. Откровенные показания  арестованных одновременно с ними сигнальщиков (Канчера и Горкуна) позволило жандармам быстро выявить участников террористической организации и их  руководителей.

 Из  показаний члена кружка, Е. И. Яковенко, на допросе: «Шевырев был инициатором, вдохновителем и собирателем кружка. Ульянов – его железной скрепой и цементом. Без Шевырева не было бы организации, без Ульянова не было бы события 1 марта, организация распалась бы, дело не было бы доведено до конца».

 Всего было арестовано в первые же дни марта 25 человек, а позднее еще 49 человек. Суду были преданы 15 человек, а в отношении остальных дела были разрешены в административном порядке. Об аресте террористов в департаменте полиции немедленно составили доклад и за подписью графа Д.А.Толстого  отправили царю

 «Во избежание преувеличенных толков» граф Д.А.Толстой попросил у государя разрешения напечатать особое извещение, На докладе царь написал свою резолюцию: «Совершенно одобряю и вообще желательно не придавать слишком большого значения этим арестам. По-моему, лучше было бы, узнавши от них все, что только возможно, не придавать их суду, а просто без всякого шума отправить в Шлиссельбургскую крепость - это самое сильное и неприятное наказание. Александр».

 На другой день шеф жандармов представил проект правительственного сообщения: «1 сего марта на Невском проспекте около 11 часов утра задержаны три студента Санкт-Петербургского университета, при коих по обыску найдены разрывные снаряды. Задержанные заявили, что они принадлежат к тайному преступному сообществу, а отобранные снаряды по осмотру их экспертом оказались заряженными динамитом и свинцовыми пулями, начиненными стрихнином». Такое сообщение Александр III признал «совершенно достаточным». Когда царю преподнесли «Программу террористической фракции партии “Народной Воли”», написанную Александром Ульяновым, царь отреагировал на нее возмущенно: «Это записка даже не сумасшедшего, а чистого идиота».

 Семья Ульяновых была потрясена, узнав о постигшей беде, но надеялась на милость императора. Мария Александровна спешно выехала в столицу и подала 27 марта 1887 г.  прошение на имя государя, Александра III.

 «Горе и отчаяние матери дают мне смелость прибегнуть к Вашему Величеству, как единственной защите и помощи.

 Милости, государь, прошу! Пощады и милости для детей моих.

 Старший сын, Александр, окончивший гимназию с золотой медалью, получил золотую медаль и в университете. Дочь моя, Анна, успешно училась на Петербургских высших женских курсах. И вот, когда оставалось всего лишь месяца два до окончания ими полного курса учения, у меня вдруг не стало старшего сына и дочери...

 Слез нет, чтобы выплакать горе. Слов нет, чтобы описать весь ужас моего положения.

 Я видела дочь, говорила с нею. Я слишком хорошо знаю детей своих и из личных свиданий с дочерью убедилась в полной ее невиновности. Да, наконец, и директор департамента полиции еще 16 марта объявил мне, что дочь моя не скомпрометирована, так что тогда же предполагалось полное освобождение ее.

 Но затем мне объявили, что для более полного следствия дочь моя не может быть освобождена и отдана мне на поруки, о чем я просила ввиду крайне слабого се здоровья и убийственно вредного влияния па нее заключения в физическом и моральном отношении.

 О сыне я ничего не знаю. Мне объявили, что он содержится в крепости, отказали в свидании с ним и сказали, что я должна считать его совершенно погибшим для себя. Он был всегда глубоко предан интересам семьи и часто писал мне. Около года тому назад умер мой муж, бывший директором народных училищ Симбирской губернии. На моих руках осталось шесть человек детей, в том числе четверо малолетних. Это несчастие, совершенно неожиданно обрушившееся на мою седую голову, могло бы окончательно сразить меня, если б не та нравственная поддержка, которую я нашла в старшем сыне, обещавшем мне всяческую помощь и понимавшем критическое положение семьи без поддержки с его стороны.

 Он был увлечен наукой до такой степени, что ради кабинетных занятий пренебрегал всякими развлечениями. В университете он был на лучшем счету.

 Золотая медаль открывала ему дорогу па профессорскую кафедру, и нынешний учебный год он усиленно работал в зоологическом кабинете университета, подготовляя магистерскую диссертацию, чтобы скорее выйти на самостоятельный путь и быть опорой семьи.

 О, государь! Умоляю — пощадите детей моих! Нет сил перенести этого горя, и нет на свете горя такого лютого и жестокого, как мое горе! Сжальтесь над моей несчастной старостью! Возвратите мне детей моих!

 Если у сына моего случайно отуманился рассудок и чувство, если в его душу закрались преступные замыслы, государь, я исправлю его: я вновь воскрешу в душе его те лучшие человеческие чувства и побуждения, которыми он так недавно еще жил!

 Я свято верю в силу материнской любви и сыновней его преданности и ни минуты не сомневаюсь, что я в состоянии сделать из моего несовершеннолетнего еще сына честного члена русской семьи.

 Милости, государь, прошу милости!..

 Мария Ульянова.

 30 марта государь наложил на прошении следующую резолюцию: «Мне кажется желательным дать ей свидание с сыном, чтобы она убедилась, что это за личность - ее милейший сынок, и показать ей показания ее сына, чтобы она видела, каких он убеждений».  В тот же день министр внутренних дел граф Д.А. Толстой направил распоряжение директору департамента полиции Дурново: «Нужно попытаться воспользоваться разрешенным государем Ульяновой свиданием с сыном, чтобы она уговорила его дать откровенное показание, в особенности о том, кто кроме студентов устроил все это дело. Мне кажется, это могло бы удаться, если б подействовать поискуснее на мать».

 Анна в своих воспоминаниях, основанных на тридцатилетней давности рассказе матери, представила  ее свидание с Александром в тюрьме таким образом: 

 «Когда мать пришла к нему на первое свидание, он плакал и обнимал ее колени, прося ее простить его за причиняемое им горе. Он говорил ей, что у него есть долг не только перед семьей, и, рисуя ей бесправное, задавленное положение родины, указывал, что долг каждого честного человека бороться за освобождение ее.

  «Да, но эти средства так ужасны»

  «Что же делать, если других нет, мама», — ответил он.— «Надо примириться, мама»».

 Мария Александровна упросила сына написать прошение о помиловании, - она еще надеялась на милость государя. Александр свое прошение передал в полицию: 

«Ваше Императорское Величество! Я вполне сознаю, что характер и свойства совершенного мною деяния и мое отношение к нему не дают мне ни права, ни нравственного основания обращаться к Вашему Величеству с просьбой о снисхождении в видах облегчения моей участи. Но у меня есть мать, здоровье которой сильно пошатнулось в последние дни, и исполнение надо мною смертного приговора подвергнет ее жизнь самой серьезной опасности. Во имя моей матери и малолетних братьев и сестер, которые, не имея отца, находят в ней свою единственную опору, я решаюсь просить Ваше Величество о замене мне смертной казни каким-либо иным наказанием. Это снисхождение возвратит силы и здоровье моей матери и вернет ее семье, для которой ее жизнь так драгоценна, а меня избавит от мучительного сознания, что я буду причиною смерти моей матери и несчастья всей моей семьи. Александр Ульянов»"

 Процесс по «делу 1 марта 1887 г» проходил при закрытых дверях. В зал суда было разрешено допустить лишь министров, их товарищей, членов Государственного Совета, сенаторов и  лиц из высших кругов по списку. Близкие и  родные подсудимых не были допущены не только в судебный зал, но и на свидание с ними во время суда и после. На прошение матери Ульянова, позволить ей свидание с сыном в это время была наложена начальством полиции резолюция: «Если госпожа Ульянова будет справляться, объявить, что свидания не разрешены». Директор департамента полиции распорядился ответить Ульяновой на прошение лишь в случае нового ее обращения.

 Одновременно Мария Александровна обратилась к товарищу министра внутренних дел Оржевскому смягчить наказание ее дочери Анне Ильиничне Ульяновой и направить ее просьбу царю. Однако Оржевский это прошение царю на  отправил, а передал его в особое присутствие Сената, куда и поступило дело

 К суду были привлечены 15 человек: Ульянов Александр, Осипанов, Андреюшкин, Генералов, Шевырев, Лукашевич, Новорусский, Ананьина, Пилсудский Бронислав, Пашковский, Шмидова, Канчер, Горкун, Волохов и Сердюкова. Из 15 обвиняемых 12 человек были студентами. Все подсудимые были приговорены к смертной казни, но особое присутствие Сената ходатайствовало для восьми подсудимых о замене смертной казни другими наказаниями. Александр III утвердил смертный приговор для пятерых осужденных: Ульянова, Шевырева, Генералова, Осипанова и Андреюшкина. Были пожизненно заточены в Шлиссельбургскую крепость Лукашевич и Новорусский и пробыли в ней 18 лет  до революции 1905 г. Ананьина была сослана на реку Кару, на север, на границу Архангельской губернии, на 20 лет, Пилсудский был отправлен на 15 лет на Сахалин. Четверых осужденных приговорили к 10 годам каторжных работ. Шмидову сослали в Сибирь на поселение, а Сердюкову, признанную виновной в недоносительстве, заключили на 2 года в тюрьму. 4 мая приговоренные к казни были вывезены в Шлиссельбург и повешены 8  мая 1887 г. Исполнением судебного приговора не  завершилось обширное делопроизводство по процессу «1 марта 1887 г».

 Вынесение административных решений по делам других привлеченных по этому процессу продолжались. 8 апреля вышло «высочайшее» повеление сослать в Восточную Сибирь на 5 лет Анну Ульянову. Заведующий полицией Н. И. Шебеко в письме к министру юстиции Н. А. Манасеину просил  учесть бедственное  положение Марии Александровны Ульяновой  и выслать А. И. Ульянову в более благоприятную местность. В одной из имеющихся справок конкретно  указывался адрес - дом семьи Ульяновых. С согласия Александра III Ан¬не Ульяновой было предписано в течение пяти лет находиться под надзором полиции в родовом имении семьи Бланков в селе Кокушкино.  Анна  проживала  в Кокушкино до 1889 г, а затем вместе со всей семьей, с разрешения полиции, переехала на хутор около деревни  Алакаевка, купленный Марией Александровной. Их приезд в Алакаевку 4-го мая зафиксирован в донесении самарской жандармерии: «прибыла состоящая под гласным надзором полиции дочь действительного статского советника Анна Ульянова на хутор при деревне Алакаевке».

 В июле 1889 г. с разрешения самарского губернатора Анна вышла замуж за Марка Тимофеевича  Елизарова. С Марком Анна познакомилась еще в Петербурге. Марк  учился на одном отделении университета с Александром,  вошел в самарское землячество,  и был его активным членом. Участвовал в кружке по изучению истории крестьянства, организованном этим землячеством. В  экономическом кружке познакомился с Александром Ульяновым. Окончив в 1886 г университет, Марк Елизаров на год остался в Петербурге, где работал в Казенной палате – учреждении Министерства финансов, ведавшего поступлением доходов по губернии. Марк Тимофеевич собирался служить в земстве. По делу о подготовке покушения на царя: Александра III он был арестован и лишь за отсутствием каких-либо улик был освобожден из-под стражи, но со службы уволен и зачислен в разряд «политически неблагонадежных». Елизарову пришлось оставить Петербург и уехать в Самару, где он  работал помощником секретаря самарского мирового судьи, а после долгих хлопот ему разрешили занять место помощника делопроизводителя управления государственных имуществ. Все попытки устроиться преподавателем математики и физики, баллотироваться в мировые судьи остались безуспешными.  В Самаре Марк имел квартиру на Дворянской улице. Привезти сюда молодую жену, находящуюся под надзором полиции, без разрешения властей он не мог. После настойчивых хлопот разрешение было получено. 26 сентября Анна переехала из хутора Алакаевка в Самару. А потом вся семья Ульяновых поселилась в Самаре. После снятия «неблагонадежности» в 1893 году е Марк  работал бухгалтером в Управлении железной дороги в Москве. Брак Анны с Марком оказался счастливым, хотя и бездетным.

 Версия, что Александр Ульянов был сыном государя, выстроена на информации о якобы существовавшем приеме царем провинциальной дворянки, Марии Александровны, сразу после ее приезда в Петербург. В развитии этой истории даже сообщались  детали об их  совместном посещении сына Александра в камере Шлиссельбургской крепости и об  их уговорах сына написать прошение о помиловании. Но  якобы тот наотрез отказался. Как следует из документов  государь имел информацию о процессе только из донесений министерства внутренних дел. И реакция его была жесткой и категоричной. Марии Александровне были разрешены свидания в тюрьме, но отказано во встречах с сыном во время суда и после него. А просьбу о помиловании Александр по просьбе матери написал. Версия – чистый вымысел,  далека от реальности, следовало бы ее отнести по схожести замысла к произведению  Александра Дюма, а не к истории.

 Не выдерживает критики и версия, что Александр был сыном Каракозова, и что движущим стимулом действий Александра была месть, и что поглощенный наукой молодой человек, узнав тайну семьи, науку бросил и организовал террористическую группу, чтобы  убить царя. Никаких крутых перемен в поведении Александра, как следует из документов, не происходило, он, как и многие студенты из «культурной группы», под действиями событий, развивавшихся в России, перешел в группу  радикалов. По делу от 1 марта 1887 г. было привлечено 45 человек, которых объединяла  идея освобождения России от гнета самодержавия. Они понимали, что в случае провала, им грозит смертный приговор, но они от своей цели не отказывались, и готовили покушение. В этом был, по их мнению, их гражданский долг. А месть это – всего лишь сведение счетов, внутренняя разборка, и с трудом может вовлечь в операцию кого-либо кроме родственников. 

 К сожалению, неизвестна дата создания группы Шевырева и вступления Александра в нее. Судя по имеющейся информации, в ноябре 1886 г. Ульянов еще не был ее членом. В шествии он участвовал вместе с членами научно-литературного кружка. А покушение было намечено на 1 марта 1887 г., то есть через четыре месяца. Слишком короткий промежуток времени для согласования и определения целей, принятия решения и организации, включая изготовление бомб в Воронеже, покушения. Логично было бы считать, что фракция это образовалась и сформировалась значительно раньше, и цели ее были также определены. Программа  Ульянова, написанная где-то в январе, уточнила главные задачи фракции на ближайший момент и на перспективу, а внесение четкости в понимании методов действий отбросили разногласия и укрепили уверенность каждого из членов. Так и отметил на допросе Е. И. Яковенко, что «Шевырев был инициатором, вдохновителем и собирателем кружка. Ульянов – его железной скрепой и цементом».


Глава 6. ДЕТИ  МАРИИ АЛЕКСАНДРОВНЫ ПРОДОЛЖАЮТ УЧИТЬСЯ.

 18 апреля 1887 г. Владимир написал прошение директору Симбирской гимназии разрешить ему сдавать  экзамены на аттестат зрелости. Владимир был младшим по возрасту в классе, и он, единственный, из сдававших выпускные экзамены, получил золотую медаль. Директор гимназии Федор Михайлович Керенский (отец будущего правителя России  Александра Федоровича  Керенского), глубоко уважая Илью Николаевича Ульянова и оценивая блестящие знания одаренного его сына, не побоялся вручить 10 июня Владимиру золотую медаль, зная, что семья Ульяновых находится под наблюдением охранки.

 По заключению американского академика, доктора исторических наук, профессора Гарвардского университета, специалиста по России и Советскому Союзу, Ричарда Пайпса, издавшего книгу о Ленине «The Unknown Lenin: From the Secret Archive» (1996)  («Неизвестный Ленин: из секретных архивов») Ленин-юноша был «идеальным гимназистом, получал отличные оценки практически по всем предметам, включая поведение, и это год за годом приносило ему золотые медали. Его имя было в начале списка окончивших курс гимназии. Ничто в скудных сведениях, которыми мы располагаем, не говорит о бунте — ни против семьи, ни против режима. Федор Керенский, отец будущего политического соперника Ленина, бывший директором гимназии в Симбирске, которую посещал Ленин, рекомендовал его для поступления в Казанский университет как «замкнутого» и «необщительного» молодого человека. “Ни в гимназии, ни вне ее, — писал Керенский, — не было замечено за Ульяновым ни одного случая, когда бы он словом или делом вызвал в начальствующих и преподавателях гимназии непохвальное о себе мнение”. Ко времени окончания гимназии в 1887 г. у Ленина не было «определенных» политических убеждений. Ничто в начале его биографии не изобличало в нем будущего революционера; напротив — многое свидетельствовало о том, что Ленин пойдет по стопам отца и сделает заметную служебную карьеру».

 Одновременно, в 1887 г. Ольга, сестра Владимира, окончила Мариинскую женскую гимназию, в которой училась ее старшая сестра Анна. Ф. М. Керенский в это время возглавлял также и Мариинскую женскую гимназию. Он лично вручил золотые медали брату и сестре и отметил их трудоспособность и одаренность.  Училась в гимназии Ольга успешно, получая за отличную учебу различные награды. Ольга Ульянова обладала  музыкальным талантом, много и упорно занималась музыкой и игрой на  рояли и стала вполне приличной для любителя пианисткой. В одном письме из Петербурга она писала матери: «Я слышала здесь хорошее пение и музыку, да и сама здесь играю иногда на курсах, при публике. У нас очень популярен Бетховен».

 В конце июня 1887 г. семья Ульяновых покинула Симбирск, месяц они жили в имении  Кокушкино, а потом в августе, к началу учебного года, семья   переехала в Казань. В имении осталась под надзором полиции Анна. 

 Ольга пыталась найти работу учительницы, но  в Казани, а позже и в Самаре, где семья Ульяновых проживала с 1889 г., получала повсеместно  отказ с обоснованием – «неблагонадежная» - сестра государственного преступника.

 29 июля Владимир  подал прошение ректору Казанского университета о приеме его студентом на юридический факультет. Хотя прошение было от окончившего гимназию с отличием, университетское начальство все же отказалось удовлетворить эту просьбу впредь до представления молодым Ульяновым отзыва от его бывшего гимназического начальства. Такой отзыв был получен, и, наконец, 13 августа 1887 г. Владимир Ульянов был зачислен студентом первого курса юридического факультета Императорского Казанского университета.

 Учебный 1887 г. в университете начался при крайне возбужденном настроении студентов. Непосредственной причиной тому послужило введение в 1884 г. нового реакционного университетского устава, которое окончательно со всеми многочисленными инструкциями было закончено лишь в  1887 г. Университетские и полицейские власти установили чисто жандармский надзор за большинством студентов. Среди 'студентов усилились массовые аресты. Царское правительство пополнило университет профессорами - реакционерами, монархистами.

 Утром 4 декабря 1887 г. в местных газетах появилось правительственное сообщение о студенческих волнениях в Москве, происходивших с 22 по 28 ноября. Московские власти поспешили закрыть Московский университет. Это явилось толчком к организованному выступлению студентов Казанского университета, в подготовке и проведении которого Владимир принимал активное участие.  В аудиториях собралась большая толпа возбужденных студентов. Выступил и Владимир, он призывал бороться за сохранение студенческих прав и свобод и выразить протест  против полицейского режима. Из аудитории студенты направились к ректорскому кабинету. В первых рядах возбужденных студентов шагал семнадцатилетний Владимир. Сходка продолжалась около четырех часов. Студенты упорно настаивали на принятии университетским начальством их требовании. Ректор распорядился: «Немедленно очистить зал в противном случае будет вынужден пригласить полицию». В знак протеста студенты стали возвращать свои входные билеты. Бросил свой входной билет и Владимир Ульянов. Поздней ночью, после событий этого дня, Владимир подал ректору  заявление: «Не признавая возможным продолжать мое образование в университете при настоящих условиях университетской жизни, имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство сделать надлежащее распоряжение об изъятии меня из числа студентов Императорского Казанского Университета» .

 5 декабря университет был закрыт (до 5 февраля 1888 года)  В ночь с 4 на 5 декабря Владимир Ульянов был арестован в квартире. Одновременно арестовали и других организаторов и участников студенческого выступления, в их числе был двоюродный брат Ульянова, Владимир Александрович Ардашев. В 1887 г. в Казанском университете обучалось 918 студентов. В сходке участвовали лишь 256, а уволили – 164.  На ходатайство тети Владимира, Любови Александровны Ардашевой, была наложена резолюция – выслать Ульянова  в деревню Кокушкино под надзор полиции. 

 Вместе с Владимиром в Кокушкино переехала Мария Александровна и его младшие сестры Ольга и Мария. Анна находилась под полицейским надзором в имении.  Все они разместились в отопляемом доме Ардашевых, так как большой господский дом, стоявший рядом, использовался только в летние месяцы. Владимир поселился во флигеле, в угловой комнате, где прежде жил Александр Петрович Пономарев - друг дедушки Александра Дмитриевича Бланка и второй муж его дочери Любови Александровны, за которого она вышла в 1870 году после смерти Александра Федоровича Ардашева. Ударили январские морозы, и Владимир целиком погрузился в чтение книг, собранных Александром Петровичем Пономаревым. Среди них  было много редких  и ценных фолиантов.

 «Кажется, никогда потом в моей жизни, - рассказывал Ленин зимой 1904 г. Вацлаву Воровскому, - даже в тюрьме в Петербурге и в Сибири, я не читал столько, как в год после моей высылки в деревню из Казани. Это было чтение запоем с раннего утра до позднего часа. Я читал университетские курсы, предполагая, что мне скоро разрешат вернуться в университет. Читал разную беллетристику, очень увлекался Некрасовым, причем мы с сестрой состязались, кто скорее и больше выучит его стихов. Но больше всего я читал статьи, в свое время печатавшиеся в журналах «Современник», «Отечественные записки», «Вестник Европы». В них было помещено самое интересное и лучшее, что печаталось по общественным и политическим вопросам в предыдущие десятилетия. Моим любимейшим автором был Чернышевский. Все напечатанное в «Современнике» я прочитал до последней строки, и не один раз... От доски до доски были прочитаны великолепные очерки Чернышевского об эстетике, искусстве, литературе, и выяснилась революционная фигура Белинского. Прочитаны были все статьи Чернышевского о крестьянском вопросе, его примечания к переводу политической экономии Милля и то, как Чернышевский хлестал буржуазную экономическую науку, — это оказалось хорошей подготовкой, чтобы позднее перейти к Марксу. С особенным интересом и пользой я читал замечательные по глубине мысли обзоры иностранной жизни, писавшиеся Чернышевским. Я читал Чернышевского «с карандашиком» в руках, делая из прочитанного большие выписки и конспекты. Тетрадки, в которые все это заносилось, у меня потом долго хранились. Энциклопедичность знаний Чернышевского, яркость его революционных взглядов, беспощадный полемический талант меня покорили... Чернышевский, придавленный цензурой, не мог писать свободно. О многих взглядах его нужно было догадываться, но, если подолгу, как я это делал, вчитываться в его статьи, приобретается безошибочный ключ к полной расшифровке его политических взглядов, даже выраженных иносказательно, в полунамеках».

 В семье все считали, что Володя и Ольга должны  продолжить образование, и средства на их обучение предполагалось  выделить. 9 мая 1888 г. Владимир и Мария Александровна направили в Петербург два прошения: он - министру просвещения И. Д. Делянову, она - директору Департамента полиции П. Н. Дурново. Оба прошения были отклонены. Попечитель Казанского учебного округа в своей докладной в заключение записал, что родной брат государственного преступника Александра Ульянова  «ни в нравственном, ни в политическом отношении лицом благонадежным пока быть не может».  15 июля Мария Александровна вновь обратилась с прошением к графу Дурново. Но Департамент полиции и на сей раз отклонил просьбу, считая, что прием В. Ульянова в Казанский университет преждевременен. В конце августа в Казань прибыл сам министр просвещения Делянов, и 31-го числа  Марии Александровне удалось лично вручить ему еще одно прошение. «Сын, - писала она, - единственная опора моей старости и троих меньших детей, оставшихся сиротами после смерти их отца, прослужившего 30 лет по министерству народного просвещения». Ответ пришел быстро,. 1 сентября министр наложил резолюцию: «Ничего не может быть сделано в пользу Ульянова». Ранее, 19 августа, по решению административного отдела кабинета министерства императорского двора  фамилия В.И. Ульянов была внесена в секретную книгу лиц («Черную книгу»), которых  запрещалось брать на государственную службу.

 6 сентября 1888 г. Владимир написал  новое прошение на имя министра внутренних дел: «Для добывания средств к существованию и для поддержки своей семьи я имею настоятельнейшую надобность в получении высшего образования, а потому, не имея возможности получить его в России, имею честь покорнейше просить Ваше Сиятельство разрешить мне отъезд за границу для поступления в заграничный университет». И на эту просьбу пришел отказ. Владимир продолжал искать выход из положения, прошел медицинское обследование, которое выявило у него «желудочную болезнь», и стал  проситься за границу для лечения на водах, но получил в ответ: «Лечиться можно и на Кавказе».

 Примерно в конце 1888  г. из-за болезни Анны Ульяновым разрешили вернуться в Казань,  а в мае 1889 г. семья Ульяновых переехала из Казани в купленный Марией Александровной хутор около деревни Алакаевка, в который входило 83, 5 десятины (85 гектаров) земли, из них четвертая часть была под оврагами, водой и дорогами. За все имение было уплачено 7 500 рублей. Мария Александровна, покупая хутор, хотела, чтобы ее сын вел хозяйство. В первый год приобрели  скотину, посеяли пшеницу, подсолнух, гречиху. Но скоро молодому Ульянову роль управляющего имением надоела, и он, как пишет Валентинов, «стал вести на хуторе беспечную жизнь „барина", приехавшего на дачу». Здесь Владимир написал свою первую работу - статью «Новые хозяйственные движения в крестьянской жизни». Описывая в своих работах формы эксплуатации крестьян и земель, Владимир  критиковал возникавшие на селе   язвы капитализма: ростовщичество, аренду и кулачество. Однако когда собственный опыт хозяйствования оказался плачевным, семья предпочла сдать земли в аренду, оставив за собой только дом с садом, который стал их летней дачей. На четыре года был подписан договор с предпринимателем Крушвицем. Арендатор аккуратно платил за землю Ульяновым, существенно пополняя их семейный капитал.  Осенью 1889 г. семья Мария Александровна вместе с девочками и Дмитрием переехали в Самару, жили на квартире у Марка Тимофеевича. Маняша, прекрасно подготовленная Ольгой, поступила во второй класс гимназии, а Дмитрий был принят в пятый класс мужской  гимназии, находившейся на улице Заводской. В 1863 г. здесь же сдавала экзамены экстерном на звание домашней учительницы Мария Александровна. С мая 1890 г. по август 1893 г. семья Ульяновых снимала квартиру на углу Сокольничьей и Почтовой. Квартира находилась на втором этаже. Зимой семья Ульяновых жила в Самаре, а летом до 1893 г. приезжала отдыхать  на хутор, который продолжали сдавать в аренду до конца 1897 г. Как описывала Мария Ильинична: «...как дача Алакаевка была очень хороша, и мы проводили в ней каждое лето. Особенно хороши там были степной прозрачный воздух и тишина кругом. В нескольких десятках саженей от старого одноэтажного дома был старый запущенный сад, обрывом спускавшийся к ручью. У каждого из нас был там свой любимый уголок. „Один клен“, — говорили мы. И действительно, вторую мою сестру чаще всего можно было застать за книгой около высокого старого клена. Анна Ильинична больше любила березовую аллейку. В старой липовой аллее, лучше всего сохранившейся, было слишком много тени: верхушки деревьев почти сходились, образуя точно купол. На этой аллее сидели и гуляли больше по вечерам. Минутах в десяти ходьбы от дома был пруд, куда мы ходили купаться. А кругом раздолье: долы, холмы, леса! Невдалеке был так называемый Муравельный лес, в котором было много лесной малины, и мы нередко отправлялись за ней. Террасы в доме не было, ее заменяло крылечко с крышей, достаточно, впрочем, большое для того, чтобы наша семья могла разместиться на нем за самоваром. По вечерам на этом крылечке, чтобы в комнаты не налетели комары, зажигалась лампа, и вся молодежь усаживалась за стол с книгами».

 12 июня Владимир подал прошение министру народного просвещения, в котором просил разрешить держать экзамены экстерном по предметам юридического факультета при Петербургском университете. Просьба была удовлетворена. Владимир засел за книги. В липовой аллее хутора Алакаевки он готовился к экзаменам.  Меньше чем за полтора года он освоил четырехгодичный университетский курс. Тогда студенты-юристы изучали не только право, но также политэкономию, финансы, статистику. Одновременно получила  свидетельство о благонадежности Ольга. В августе 1890 г. Владимир вместе с  Ольгой выехали в Санкт-Петербург. Брат наводил справки о порядке сдачи экзаменов экстерном, сестра сдавала экзамены на первый курс Высших Бестужевских женских курсов, где ранее (с 1883 г.) училась ее старшая сестра Анна, и была принята на физико-математическом отделении. Преподаватели в гимназии считали, что Ольга  была самой одаренной из талантливых детей Ульяновых. К этому времени она овладела  английским, немецким, французским языками, изучала также шведский, занималась переводами рассказов, рисовала, прекрасно играла на фортепьяно..

 26 марта 1891 г. Владимир подал заявление председателю испытательной юридической комиссии при Петербургском университете с просьбой разрешить ему сдавать экзамены экстерном за курс университета. К прошению прилагалось сочинение по уголовному праву. Весенняя сессия проходила с 16 апреля по 6 мая. В свободные часы брат и сестра гуляли по столице. Владимир писал редко, зато подробные письма о его жизни и сдаче экзаменов приходили от Ольги.  Неожиданно Ольга заболела брюшным тифом, ее положили в больницу. Владимир вызвал из Самары мать. Ольга умерла 8 мая – роковая дата для семьи Ульяновых, четыре года назад в этот день был казнен Александр. Долго еще в квартире Ульяновых не было ни смеха, ни шуток, ни пения. Осенняя сессия  началась в сентябре. Всего Владимир  сдал один письменный и 13 устных экзаменов по 18 предметам и получил по всем предметам высшую оценку. 14 января 1892 г. ему был вручен  от управления Петербургского учебного округа университетский диплом первой степени.  

 У Владимира Ульянова появилась возможность работать в адвокатуре. Адвокат в те годы именовался «частный поверенный», это была негосударственная должность, причисляемая к «свободным профессиям» наряду с писателями, художниками, музыкантами  и артистами.  Владимир Ульянов обратился к известному самарскому юристу, присяжному поверенному Андрею Николаевичу Хардину с просьбой принять его в помощники. Хардин обратился с соответствующим письмом в Самарский окружной суд. Но у председателя суда возникло сомнение в благонадежности Ульянова, и началась новая переписка с департаментом полиции. Разрешение суда еще не было получено, а присяжный поверенный Хардин уже поручил своему новому помощнику вести дела. Перед первым выступлением Владимира в суде мать достала из шкафа  фрак отца. Он пришелся сыну почти впору. На несколько лет отцовский фрак сделался его рабочей одеждой при посещении суда и других высоких инстанций. Помощник присяжного поверенного Ульянов в течение 1891-1893 гг. участвовал в 14 уголовных и 2 гражданских делах. Он добился оправдания для пятерых своих подзащитных; одно дело было  прекращено в силу примирения сторон (благодаря опять-таки адвокату); добился смягчения наказания для восьми обвиняемых;  изменения квалификации обвинения на более мягкую статью – для четверых. Оба гражданских дела он решил в пользу своих клиентов. Словом, действовал он как помощник поверенного довольно успешно.


 В 1893 г. Дмитрий успешно окончил самарскую гимназию. Истекло время по приговору, с Анны был снят полицейский надзор, и она могла свободно передвигаться по стране. Всей семьей решили ехать в Москву, - Дмитрий там будет поступать в Московский университет на медицинский факультет, а младшая дочь Мария продолжит обучение в какой-нибудь московской гимназии. В Москву переехали в августе. Поселились в центре города, в Большом Палашевском переулке. Рядом проходила оживленная Тверская улица, а переулок был спокойным и тихим.  Марию Александровну огорчало полное отсутствие зелени, да квартира в доходном доме казалась холодной и казенной.   Дмитрий сдал экзамены и стал студентом Московского университета.  Младшая дочь  Мария поступила в Елизаветинскую гимназию на Маросейке, куда приглашались известные преподаватели, приобретались лучшие учебные пособия, книги, мебель,  а учебные программы были построены таким образом, что выпускниц без экзаменов принимали в высшие учебные заведения. Мария (Маняша) со  старшей сестрой и ее мужем Марком ходила в театры и музеи, слушала концерты. Мария Александровна боялась, что после провинциальной Самары ей будет трудно учиться в Москве, но опасения оказались напрасными, она быстро догнала московских гимназисток. В 1895 г. Мария  окончила Елизаветинскую гимназию, затем проучилась еще год в 8-м педагогическом классе, пребывание в котором давало звание домашней наставницы.

 Владимир  прожил в Москве недолго.  Он решил перебраться в Петербург, где был зачислен помощником к присяжному поверенному (адвокату) М. Ф. Волькенштейну. Начиная с сентября 1893 г. до апреля 1895 г., Владимир посещал конференции помощников присяжных поверенных, а также Совет присяжных поверенных при Петербургском окружном суде, проводил  юридические консультации и вел судебные дела. Один из членов центральной группы петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» М.А. Сильвин рассказывал, что в 1894 г. он спросил  Владимира Ульянова как идет его юридическая работа. Ленин ответил: «Работы в сущности никакой нет», что за год, если не считать обязательных выступлений в суде, он не заработал даже столько, сколько стоит помощнику присяжного поверенного выборка документов. «Об адвокатской работе, он скоро вовсе перестал думать».

 Дмитрий в 1897 г. был арестован за участие в работе «Московского Рабочего Союза», и отбывал заключение в Таганской тюрьме. Из Московского университета Дмитрий  был исключен, проживание в Москве ему было запрещено. Семья Ульяновых в мае 1898 г. переехала в Подольск, поселились они здесь в городском саду на даче Перевязкина. В сентябре того же года присоединился к ним и Дмитрий, который был освобожден из тюрьмы. Связь с Подольском облегчалась тем, что Марк Тимофеевич Елизаров, муж Анны Ильиничны, служил в управлении Московско-Курской железной дороги и мог бесплатно ездить по этой дороге. Кроме него правом бесплатного проезда пользовались Анна Ильинична и Мария Александровна.


 Высшие женские курсы в России после 1888 года были закрыты, кроме Бестужевских.  В Москве  курсы Герье  были вновь открыты лишь в 1900 году. Не имея возможности продолжить образование в России, Мария (Маняша) решила ехать по совету Анны, которая выезжала ранее заграницу, в Бельгию.  Мать, Анна и Марк заверили ее, что плата за обучение и проживание  в Бельгии, не будет для семьи обременительной ношей.  Марию (Маняшу) зачислили на химико-физический факультет Брюссельского университета, который располагался  в старинном, но очень удобном для занятий здании. В университете учились студенты из разных стран. Экзамены за оба семестра Мария сдала успешно и поехала в Россию на каникулы. Семья в это время жила в Подольске.

 30 сентября 1899 г. по всей Москве прошли повальные обыски и аресты среди членов Московского комитета РСДРП.  При обыске у членов организации сестер Караваевых нашли  письмо Марии, ее арестовали. Полиция ликвидировала ее заграничный паспорт, с Брюссельским университетом ей пришлось проститься. Мария устроилась счетоводом в Управление Московско-Казанской железной дороги.

 В 1900 г. был снят надзор с Дмитрия Ильича, и он  был принят на пятый курс  медицинского факультета Юрьевского университета, который закончил в 1901 году, и стал врачом. Через год Дмитрий женился на Антонине Ивановне Нещеретовой и переехал из Подольска в Самару вместе с женой, Марией Александровной  и Марией. В марте 1903 г. приехала в Самару Анна. На улице  Самарская они жили до сентября 1903 г.

 Все дети Марии Александровны и Ильи Николаевича были одаренными, закончили обучение в гимназии с  наградами: Анна – с серебряной медалью, Александр, Владимир и Ольга – с золотой медалью. Все поступили в высшие учебные заведения, но диплом об окончании университета получили лишь двое: Владимир и Дмитрий.  Ольга ушла из жизни, будучи еще студенткой первого курса. Мария проучилась всего лишь год в Брюссельском университете, Александр и Анна были арестованы, когда учились на последних курсах. Владимир по специальности проработал недолго, всего лишь полтора года, и затем полностью переключился на революционную деятельность. Сестры устраивались на работу - чаще Анна Ильинична выполняла заказы по переводу с иностранных языков на русский, а Мария Ильинична давала уроки. Как участников социалистического движения и членов социал-демократической партии их арестовывали  за их выступления против власти.  Выйдя из тюрьмы, они были вынуждены искать иную работу, где они могли совмещать ее с их революционной деятельностью и  выполнять задания партии. По своей специальности,  врачом,  работал лишь Дмитрий. Знания, полученные   в гимназиях, высших курсах и университетах, все дети использовали и активно приумножали в течение своей жизни, а вот дипломы, аттестаты им по сути дела не пригодились. Их увлекла иная стезя, опасная, трудная, но увлекательная, адреналин она вырабатывала.


Глава 7. ВЛАДИМИР  И НАДЕЖДА 

 Приехав в Петербург, Владимир Ульянов установил связи с руководителями некоторых социал-демократических кружков. Из Самары он привез с собой несколько своих готовых работ о трудах Маркса и Энгельса, три тетради о Михайловском, Южакове и Кривенко, все эти материалы легли в основу книги «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?». Эта книга заканчивался словами, которые определили направление деятельности партии Ленина: «Когда передовые представители класса рабочих усвоят идею научного социализма, идею об исторической роли русского рабочего, когда эти идеи получат широкое распространение, среди рабочих создадутся прочные организации, преобразующие теперешнюю разрозненную экономическую войну рабочих в сознательную классовую борьбу, — тогда русский рабочий, поднявшись во главе всех демократических элементов, свалит абсолютизм и поведет русский пролетариат (рядом с пролетариатом всех стран) прямой дорогой открытой политической борьбы к победоносной коммунистической революции».

 В феврале 1894 г. под предлогом празднования масленицы марксистский кружок Классона устраивал диспут, на который был приглашен  «один приезжий волжанин, очень странный тип, который разделал под орех Германа Красина с его взглядами». Кроме хозяина в уютной гостиной собрались: С.И.Радченко, Я.П.Коробко, С.М.Серебровский, В.И.Ульянов и две молодые девушки А.А.Якубова и Н.К.Крупская. В это время за Надеждой Крупской ухаживал Иван Бабушкин,   который  с  1891 г. работал слесарем на Семянниковском заводе в Петербурге и занимался в воскресной школе для рабочих на Невской заставе.  Надежда, как преподаватель этой школы, сохраняла дистанцию, и не всегда позволяла Ивану, который был ее младше на пять лет, провожать ее. Через некоторое время она столкнулась с Владимиром вечером на выходе в дверях Петербургской публичной библиотеки.  Владимир проводил ее  до дома. Всю дорогу они говорили, и с того времени она стала его поклонницей. В этот момент для нее важнее революции ничего не было, а в лице Владимира она видела ее вождя. Владимир Ульянов стал ее избранником.   23-летний Владимир продолжал встречаться то с одной, то с другой барышней, а иногда они  проводили время вместе втроем. По воскресеньям Владимир наносил визиты в семью Крупских, живших на Невском проспекте. Надежда жила здесь вместе с матерью Елизаветой Васильевной. Ему нравилось, что Надя, молча с восхищением, слушала его речи, а ее мать Елизавета Васильевна вкусно готовила.

 Дед Надежды, Игнатий Каликстович Крупский,  происходил из польских дворян Виленской губернии, был кадровым офицером Русской армии, и, потеряв все свое имущество в войну 1812 года, после возвращения из заграничного похода переселился в Казанскую губернию. Вышел в отставку в чине майора, но прожил на пенсии недолго и в 1847 г. умер. В Казанской губернии, родились братья Александр и Константин, детей-сирот приняли в Константиновский кадетский корпус. Дети офицера Русской армии, оставшиеся сиротами,  могли рассчитывать на бесплатный пансион, вплоть до совершеннолетия.

 Отец Надежды, Крупский Константин Игнатьевич (1838-1883),   после выпуска кадетского корпуса  в 1856 г. был рекомендован в Михайловское артиллерийское училище, куда и был принят без экзаменов. Окончил его в 1857 г. и, получив чин подпоручика, назначен в Смоленский пехотный полк, расквартированный в небольшом польском городке Кельце, куда и прибыл в 1858 г. после болезни. Константин Игнатьевич изредка  наносил визиты к местному помещику Русакову. В Польше уже два года как служил и брат  его, Александр Игнатьевич Крупский(1836-1883), который был женат на Эмме Александровне, закончившей с золотой медалью Миланскую консерваторию и некоторое время выступавшей в театре Ла Скала.

 Мать Надежды, Елизавета Васильевна Тистрова (1843-1915), родилась в  семье горного инженера Василия Ивановича Тистрова в Барнауле, который был одним из управляющих Сузунского медеплавильного  завода с начала 40-х годов XIX века. Лиза была младшей из его девяти детей. Рано стала сиротой. Была принята на воспитание в Павловский институт благородных девиц. Указом Павла I в 1798 г. был создан военно-сиротский дом для детей офицеров и солдат, павших в боях. 1829 г. училище было переименовано в Павловский женский институт, а мужской военно-сиротский дом – в Павловский кадетский корпус. В училище было организовано два отделения: «благородное» (для дворянок, дочерей штаб- и обер-офицеров), в котором обучали будущих классных дам и гувернанток, и «солдатское» (для дочерей нижних чинов и унтер-офицеров), в котором готовили в горничные и портнихи. При этом «благородные» и «солдатские» жили в разных помещениях, ели в разных столовых, гуляли раздельно и ходили в церковь в разное время. В новом здании института с 1850 г. одновременно обучались 240 «благородных» воспитанниц (100 на казенных вакансиях и 140 пансионерок). На казенные вакансии принимались дочери «недостаточных» лиц в чине от штабс-капитана и титулярного советника включительно до подполковника и коллежского советника, капитана 2-го ранга, а также дочери священников, протоиереев и евангелических пасторов. На вакансии пансионерок принимали дворянок, дочерей офицеров не выше подполковника. Многие пансионерки поступали по спискам и под обеспечение военных и гражданских ведомств. Пенсия отцов накапливалась на личных счетах воспитанниц в Опекунском совете, и при выходе служила им приданым. Общий курс был семилетним. Выпускницы педагогического класса получали звание домашней учительницы и принимались на Высшие женские курсы без экзаменов, а отличницы получали звание домашних наставниц-воспитательниц (гувернантки). На курсах изучали историю, географию, арифметику, русский, французский и немецкий языки,  дидактику, педагогику,  обучались  рисованию, рукоделию,   танцам, играли на музыкальных инструментах. Елизавета восемь лет провела в институте, была мастерицей на все руки, умной, поэтичной. «За все эти годы воспитанниц только раз вывели за пределы институтской ограды в Таврический сад. Как она впоследствии рассказывала дочери, на нее, 12-летнюю девочку, произвел впечатление не великолепный дворец и сад, а неграмотная записка, прилепленная к воротам одного из домов, мимо которых они шли: “Здесь сдается угол”. Всю ночь она не могла заснуть: “Неужели люди живут в углах?”»

 После  окончания Павловского института в 1858 г. Елизавета несколько лет служила в Санкт-Петербурге учительницей в небольшой частной школе. Была приглашена виленской помещицей Русаковой в качестве гувернантки в свое имение в польский городок Кельц, в один из визитов Константина Крупского в  имение Русаковых они встретились и познакомились. После нескольких лет переписки они встретились в Петербурге, куда поручик прибыл для сдачи экзаменов. В 1867 г. в северной столице открылась Военно-юридическая академия, в числе первых подали рапорт  Константин и Александр. Экзамены были сданы успешно, и Крупские был приняты в академию. Елизавета жила у своих родственников в центре города на Офицерской улице, возле Мойки. Рядом находилась академия, где учился ее возлюбленный. В этом же году состоялось их обручение, а еще через год - венчание. А 14 февраля 1869 г. у них родилась дочь, Надежда.

  В 1869 г. Константин Игнатьевич закончил Военно-юридическую академию с серебряной медалью  и получил диплом 2-го разряда и на следующий год  вместе с семьей переехал в  Польшу, получив назначение начальником юридической службы уезда в Гроеце.  Три года семья прожила в достатке, могла позволить себе пригласить няню. В 1872 г.  Крупский по клеветническому доносу был уволен со службы «за превышение власти»,  осужден Варшавской судебной палатой и лишен права занимать государственные должности.

   Надежда Крупская писала в своих воспоминаниях: «Потеряв службу, отец брался за ту работу, которая попадалась: был страховым агентом, ревизором фабрики, вел судебные дела и т.п.». «Отец служил ревизором в Угличе на фабрике Говарда». «Когда мне было лет 11, меня отправили весной в деревню. Отец вел дела помещиц Костяковых, имевших небольшую писчебумажную фабрику в Псковской губернии». «Родители хотя и были дворяне по происхождению, но не было у них ни кола, ни двора, и когда они поженились, то бывало нередко так, что приходилось занимать двугривенный, чтобы купить еды». В 1874-м давняя приятельница семьи Крупских виленская помещица Русакова пригласила на лето в гости Елизавету Васильевну с дочерью. Константин Васильевич пробыл с ними в имении недолго и выехал в Углич, где располагалась писчебумажная фабрика братьев Варгуниных, которым он, как юрист, давал частные консультации по торговым и финансовым сделкам и проводил ревизию сделок относительно юридического соответствия существующему законодательству. После Углича Константина Игнатьевича пригласили в Киев, куда он с собой взял и семью. По дороге в Киев они заехали в Новгородскую губернию, где пост военного прокурора занимал Александр Игнатьевич Крупский, старший брат Константина.  В Киеве на Крещатике располагалась школа, в которую пошла учиться Надя. А через какое-то время они переехали в Санкт-Петербург. Здесь девочка познакомилась с семьей еще одних своих родственников по линии матери, — с Николаем Петровичем Тистровым, двоюродным братом Елизаветы Васильевны, у которого подрастала дочь Леля. В сфере интересов Николая Петровича была словесность; он и подготовил Надю к сдаче экзаменов за второй класс гимназии.

 В течение нескольких лет Константин Игнатьевич упорно боролся за отмену несправедливого приговора, и, наконец, в апреле 1880 г. уголовный  кассационный департамент правительствующего сената признал его «невиновным в превышении власти», определил «считать по суду оправданным, а приговор Варшавской судебной палаты отменить». Летом того же года Константин Игнатьевич получил приглашение проверить договора и отчеты о сделках на писчебумажной фабрике помещиц Косяковских, проживавших в Псковской губернии. Так что летние каникулы Надюша провела в чудесном имении. Благодаря помощи брата  мужа, действительного статского советника Александра Игнатьевича Крупского, и снятию с отца судимости, Надю определили в престижную частную гимназию княгини Оболенской.  Она прошла собеседование, и ее приняли  на   третий год обучения. Преподавали в  гимназии блестящие представители русской науки: физик Ковалевский, математики Литвинова и Билибин, собиратель русского фольклора Смирнов.  Ближайшими ее подругами были дочь директора этой гимназии Нина Герд и Ариадна Тыркова. 

 После реабилитации К.И. Крупский прожил всего три года. В феврале 1883 г. К.И. Крупский скончался от туберкулеза легких. Пенсия, назначенная за отца, была   9 руб. в месяц. Надежда, потерявшая отца-кормильца, дворянина, офицера, получила право   обучаться в гимназии за казенный счет. Из книги Л.И. Кунецкой: «И вот мать и дочь остались одни. Средств к существованию не было, а ведь Наде еще надо окончить гимназию. Пошли по пути, который подсказали друзья, — сняли большую квартиру, а комнаты пересдавала телефонисткам, швеям, студенткам, фельдшерицам. На разницу с этого и жили». Непонятно в этом объяснении, откуда у Елизаветы Васильевны нашлись деньги, чтобы снять большую квартиру и заняться коммерцией. Некоторые историки ссылаются на возможный приработок Елизавета Васильевна в качестве преподавательницы, Ее объявления были расклеены по городу: «Дама со специальным образованием предлагает давать уроки французского, немецкого языков и готовит по всем предметам за старшие классы  гимназии».

 И все же это не те деньги, чтобы снять многокомнатную квартиру. А вот писательница Зоя Ивановна Воскресенская в своих книжках для детей «Надежда» «Повести и рассказы о Ленине» этот секрет раскрывает:  «И вдруг пришло сообщение: из Варшавы поступили деньги, почти десять тысяч рублей, - жалование Константина Игнатьевича за семь лет. Деньги большие». Деньги очень большие, почти в это время Мария Александровна купила хуторок Алакаевку, которому принадлежало почти 85 гектаров земли, за 7,5 тысяч рублей. Могла ли  накопиться такая сумма за 7 лет (с 1872 по 1880), когда Константин Крупский был без основания лишен работы. Получается, что в год начальник юридической службы  получал около тысячи двухсот рублей или около  100 рублей в месяц. Вполне вероятная зарплата для начальника такого уровня.  И все становится на места. Если расставить правильно все события по времени, то получается, что действительно после смерти отца-кормильца Елизавете Васильевне, чтобы жить по-прежнему, приходилось подзарабатывать уроками. Позже, пришедшие деньги позволили не только снять квартиру, но обустроить ее. «Со свойственной Елизавете Васильевне энергией – дальше повествует Л.И. Кунецкая - были закуплены кровати, столики, половики, постельное и столовое белье, всякая посуда. Елизавета Васильевна делала это на широкую ногу, рассчитав, что за год все расходы окупятся».

 Подруга Надежды по гимназии Ариадна Тыркова, будущая жена инженера-кораблестроителя А. Н. Бормана, а затем английского журналиста Гарольда Вильямса, вспоминала: «Тихая была жизнь у Крупских, тусклая. В тесной, из трех комнат квартирке пахло луком, капустой, пирогами. В кухне стояла кухаркина кровать, покрытая красным кумачовым одеялом. В те времена даже бедная вдова чиновника была на господской линии и без прислуги не обходилась. Я не знала никого, кто не держал бы хотя бы одной прислуги».

 «Я, - писала Ариадна, - удивлялась, как могут они с матерью существовать в такой тесноте. Свою маленькую, скудно обставленную квартирку, мать Нади держала в большом порядке, создавала уютное благообразие, хлопотала тепло и приветливо, поила нас чаем с вкусным домашним вареньем, угощала домашними булочками. В темном простом платье, с гладко зачесанными русыми волосами, она была похожа на монашку. Мне нравился ее ласковый пристальный взгляд, то, как она прислушивалась к нашей болтовне, к нашим переходам от запутанных мыслей о всеобщем благоденствии к детскому смеху, которому она охотно вторила. Нравилось мне, что в каждой комнате горит перед образом лампадка. Комнаты маленькие, а образа большие, гораздо больше, чем у нас... От Нади Крупской и ее матери излучалась на меня добрая приветливость, теплая тишина».

 «У Нади, в ее девичьей жизни не было любовной игры, не было перекрестных намеков, взглядов, улыбок, а уж тем более не было поцелуйного искушения. Надя не каталась на коньках, не танцевала, не ездила на лодке, разговаривала только со школьными подругами да с пожилыми знакомыми матери. Я не встречала у Крупских гостей».

 «У Нади была очень белая тонкая кожа, а румянец, разлившийся от щек на уши, на подбородок, на лоб, был нежнорозовый. Это так ей шло, что моя Надя, которую я часто жалела, что она некрасивая, казалась мне просто хорошенькой».


 Гимназию Надежда окончила с золотой медалью и была оставлена в восьмой «педагогический» класс, а  в 1887г. получила звание домашнего наставника  по русскому языку и математике. В России для домашнего наставника и домашнего учителя обязательным было христианское вероисповедание, добрые нравственные качества. Домашние наставники, домашние учителя считались состоящими на службе по ведомству Министерства народного просвещения. Привлечение в качестве домашнего наставника, лиц, не имевших соответствующих документов, категорически запрещалось. Свою трудовую деятельность Надежда начала с  репетиторства, готовя к экзаменам учениц гимназии княгини Оболенской. Об ее успехах свидетельствует удостоверение, выданное ей 20 мая 1889г. педагогическим советом: «Домашняя наставница Н.К.Крупская в течение двух лет занималась по вечерам с десятью ученицами. Успехи ее учениц свидетельствуют о выдающихся педагогических способностях ее, основательности познаний и крайне добросовестном отношении к делу». Одновременно Крупская работала в училище Поспеловой, где девочек обучали кройке и шитью.

 В 1889г. Надежда была принята  на словесно-исторический отделение  Бестужевских высших женских курсов. Позднее, в письме к Марии Ильиничне Ульяновой, Крупская подробно описала этот период своей жизни: «Я вспомнила, как я металась в твои годы. То решила в сельские учительницы идти, но не умела места найти и стремилась в провинцию. Потом, когда Бестужевские курсы открылись, я на них поступила, думала, сейчас там мне расскажут о всем том, что меня интересует, и когда там заговорили совсем о другом, бросила курсы. Одним словом, я тогда металась совершенно беспомощно. Только в 21 год я услыхала, что существуют какие-то «общественные науки», а до тех пор серьезное чтение мне представлялось в образе чтения по естествознанию или по истории, и я бралась то за какого-нибудь Россмеслера, то за историю Филиппа II, Испанского».

 Бросив Бестужевские курсы, она поступила на службу в Главное управление железных дорог, а по вечерам, три раза в неделю, стала бесплатно преподавать географию в  Варгунинской рабочей школе за Невской заставой. В 1890г.  Надежда Крупская познакомилась со студентом Классоном, начала посещать его кружок и  приступила к изучению марксисткой литературы. «Анти-Дюринг» Энгельса на немецком  языке она даже решила сама перевести. Все члены кружка Классона были поражены проделанной ей работой. В школе рабочей молодежи молодая учительница, розовощекая, с длинной русой косой вскружила голову не одному из слушателей. Некоторые просто ходили, чтобы с ней повстречаться и наперебой предлагали учительнице проводить ее после уроков по ночным улицам Петербурга. Чаще всех провожатым был Иван Васильевич Бабушкин.

 «Впервые увидала я Владимира Ильича на Масленице, — вспоминала позже Надежда Константиновна. — На Охте у инженера Классона решено было устроить совещание некоторых питерских марксистов с приезжим волжанином. Для конспирации были устроены блины». Встречи с Ульяновым и разговоры с ним внесли для нее полную ясность, что она считает в жизни самым главным, и кем она хочет стать.  На нее Владимир  произвел впечатление как яркая, неординарная личность. Она решила стать профессиональной революционеркой и помогать Владимиру в его деятельности. Ариадна Тыркова вскоре заметила, что с Надей что-то происходит. Поначалу она не отвечала на расспросы, а только краснела. Но постепенно подруги разговорились, и все стало ясно. «Надина жизнь уже определилась, наполнилась мыслями и чувствами, которым ей было суждено служить с ранней молодости и до могилы. Эти мысли и чувства были неразрывно связаны с человеком, который ее захватил, тоже целиком. Надя говорила о нем скудно, неохотно. Я ни одним словом не дала ей понять, что вижу, что она в него влюблена по уши. Я была рада за Надю, что она переживает что-то большое, захватывающее»

 К этому времени у Владимира Ильича сложились самые дружеские отношения с курсистками, преподававшими в рабочей школе и активно работавшими в «Союзе борьбы». Ульянов явно симпатизировал Зинаиде и Софье Невзоровым, но особенно выделял Аполлинарию Якубову, которую подруги ласково называли Лирочкой. Нравилась она и Марии Александровне и Анне Ильиничне. Да она и на самом деле была, пожалуй, наиболее яркой из социал-демократических курсисток. Умные карие глаза, неизменная ласковая улыбка на румяном лице. Лирочка, как писала Софья Невзорова, «своей искренностью, энергией и правдивостью привлекала к себе всех ее знавших». Ей симпатизировали и товарищи, и подруги, и ученики рабочей школы. «Спорщица она была горячая. А как заразительно смеялась! При этом ярко блестели ее белые зубы, а глаза превращались в маленькие, веселые щелочки». Аполлинария «казалась воплощением здоровья, и мы, - писала Софья, - шутя, часто называли ее «черноземной силой».

 Крупская с ее молчаливой застенчивостью во многом являла собой полную противоположность общительной и веселой Аполлинарии. Но крайне стеснительная среди сторонних людей, она буквально преображалась в школе.     «Я была в то время влюблена в школу, - вспоминала Крупская, - и меня можно было хлебом не кормить, лишь бы дать поговорить о школе».  Ученики уважали и любили ее, а стеснительность, скованность исчезали как бы сами собой. Ее подруга Ариадна отмечала, что как только Надежда начинала рассказывать о школе, она буквально «расцветала». По воскресеньям Владимир бывал у  Крупских, мать Елизавета Васильевна  кормила их вкусным обедом, что в холостяцком быту Ульянова тоже было событием достаточно приятным. Заходил он и к Аполлинарии, снимавшей комнату вместе с Зинаидой Невзоровой. У них было типичное жилье курсисток, мало похожее на теплый семейный очаг.

 По свидетельству Луиса Фишера, прожившего в России 14 лет, «Ленин неудачно сватался к Аполлинарии Якубовой, тоже учительнице и марксистке, подруге Крупской по вечерне-воскресной школе для рабочих. Аполлинария Якубова отвергла сватовство Ленина, выйдя замуж за профессора К.М. Тахтерева, редактора революционного журнала «Рабочая мысль».

 Никаких примет сватовства Ульянова к Якубовой никем отмечено не было. Нет их и в воспоминаниях (в том числе и опубликованных за рубежом) многочисленных подруг Аполлинарии и Надежды, и в обширной переписке этих лет Калмыковой, весьма осведомленной дамы по всем любовным приключениям  курсисток, работавших у нее на книжном складе и обучавшихся в рабочей школе, где она  преподавала.

 Ричард Пайпс считал, что Ульянов уже в эти первые годы пребывания в Петербурге (1893-1895)  своими глубокими знаниями учения Маркса, яркими, убедительными выступлениями поражал кружковцев и довольно скоро был признан одним из лидеров среди социал-демократов:

 «Этот непривлекательный человек излучал такую внутреннюю силу, что люди быстро забывали о первом впечатлении. Поразительный эффект, который производило соединение в нм силы воли, неумолимой дисциплины, энергии, аскетизма и непоколебимой веры в дело, можно описать только затасканным словом «харизма». По словам Потресова, этот «невзрачный и грубоватый» человек, лишенный обаяния, оказывал «гипнотическое воздействие»: «Плеханова — почитали, Мартова — любили, но только за Лениным беспрекословно шли, как за единственным бесспорным вождем. Ибо только Ленин представлял собою, в особенности в России, редкостное явление человека железной воли, неукротимой энергии, сливающего фанатическую веру в движение, в дело, с не меньшей верой в себя»

 С 25 апреля по 7 сентября Владимир Ульянов был за границей. Его имя к этому времени стало известным среди социал-демократов и оппозиционно настроенных либеральных деятелей и за рубежом. В Швейцарии он встречался с Плехановым и его соратниками  в пивной братьев Ландольд – знаменитом «ленинском» ресторане Женевы, в Германии — с В.Либкнехтом, во Франции — с П.Лафаргом. В письме к матери от 27 мая (8 июня) Владимир делился своими первыми впечатлениями: «В Париже я только еще начинаю мало-мало осматриваться: город громадный, изрядно раскинутый, так что окраины (на которых чаще бываешь) не дают представления о центре. Впечатление производит очень приятное — широкие, светлые улицы, очень часто бульвары, много зелени; публика держит себя совершенно непринужденно,— так что даже несколько удивляешься сначала, привыкнув к петербургской чинности и строгости».

 В июне отправился лечиться в одном из санаториев в Швейцарии. «Природа здесь роскошная. Я любуюсь ею все время. Тотчас же за той немецкой станцией, с которой я писал тебе, начались Альпы, пошли озера, так что нельзя было оторваться от окна вагона» - писал он матери. Большую часть времени провел в Берлине.  Откуда писал матери, Марии Александровне «Устроился я здесь очень недурно: в нескольких шагах от меня Тиргортен - прекрасный парк, лучший и самый большой в Берлине, река Шпрее, где я ежедневно купаюсь. Если ты послала мне уже денег, то напиши, пожалуйста, мне об этом тотчас же; а если нет, то пошли сюда».

 По пути в Петербург, как сообщил он позднее, он останавливался в Вильно, Москве и Орехово-Зуеве. В столице ему вместе с Ю.А. Мартовым и другими молодыми революционерами удалось  объединить  разрозненные петербургские  марксистские кружки, и была создана организация «Союз борьбы за освобождение рабочего класса».

 Надежда также вошла в организацию и приняла активное участие в ее деятельности. «Союз борьбы» создавался на принципах централизма и строжайшей дисциплины, как конспиративная организация, которая поддерживала связи с более чем 70 заводами и фабриками, руководила стачечной борьбой в Петербурге. В начале декабря был подготовлен первый номер нелегальной социал-демократической газеты «Рабочее дело». Владимир Ильич  написал для нее передовую статью «К русским рабочим» и статьи «Фридрих Энгельс» (в связи с его смертью) и «О чем думают наши министры». Однако издать газету не удалось. В декабре 1895г. была нелегально отпечатана брошюра Ульянова «Объяснение закона о штрафах, взимаемых с рабочих на фабриках и заводах»,  в 3 тысячах экземплярах. В ночь с 8 на 9 декабря полиция арестовала 57 членов «Союза борьбы», включая Ульянова.

 После ареста Крупская и Якубова пытались добиться свидания с Владимиром  в доме предварительного заключения по Шпалерной улице. Ульянов написал записку Надежде с просьбой, чтобы она и Аполлинария приходили вместе на Шпалерную в 2 часа 15 минут, тогда он сможет их увидеть в окно коридора во время прогулки. Находясь в тюрьме, Ульянов через Крупскую поддерживал постоянную связь с «Союзом борьбы», писал листовки и брошюры («Проект и объяснение программы социал-демократической партии»). В 1896 г. прошли забастовки на предприятиях Петербурга, крупнейшей из них была стачка  текстильщиков, в которой участвовало до 30 тысяч рабочих. Листовка Ульянова «Рабочий праздник 1 мая» была отпечатана в 2 тысячах экземплярах и распространена на 40 предприятиях. В августе 1896г. полиция арестовала еще около 30 членов «Союза борьбы», включая Крупскую. По делу организации «Союз борьбы» всего были арестовано и привлечено к дознанию 250 человек, из них 170 рабочих. В феврале 1897г. по «высочайшему повелению» 22 участника организации были сосланы в Восточную Сибирь, в Архангельскую и Вологодскую губернии, многие отправлены в провинцию  под надзор полиции.

 В тюрьме Ульянову разрешили заказывать обед за свой счет  по указанной врачами диете из ресторана.  Три раза в неделю он получал домашние передачи. Из тюрьмы Владимир писал своей  сестре Анне:  «Получил вчера припасы от тебя, и как раз перед тобой кто-то принес мне всяких снедей, так что у меня собираются целые запасы: чаем, например, с успехом мог бы открыть торговлю, но думаю, что не разрешили бы, потому что при конкуренции со здешней лавочкой победа осталась бы несомненно за мной. Хлеба я ем очень мало, стараясь соблюдать некоторую диету, — а ты принесла такое необъятное количество, что его хватит, я думаю, чуть не на неделю. Все необходимое у меня теперь имеется, и даже сверх необходимого. Здоровье вполне удовлетворительно. Свою минеральную воду я получаю и здесь: мне приносят ее из аптеки в тот же день, как закажу.

 Твой В. Ульянов». Крупская вспоминала: «Мама рассказывала, что в тюрьме он поправился даже и страшно весел».


 10 сентября Крупскую из-под стражи освободили, так как вещественных улик и доказательств у полицейских не было. Но 28 октября ее снова арестовали. Елизавета Васильевна, мать Надежды, ходатайствовала об ее освобождении, в прошении она писала: «Дочь моя вообще здоровья слабого, сильно нервна, страдает с детства катаром желудка и малокровием». Плачевное состояние организма осужденной подтвердил и тюремный врач, найдя его «крайне неудовлетворительным». Но власти на ходатайство  не отреагировали.

 Владимир Ильич вышел из тюрьмы 14 февраля 1897г., его приговорили к ссылке в Сибирь. Аполлинария Якубова встречала его одна из первых, Крупская находилась в это время в тюрьме. «Помню, - писала  Анна Ильинична, - как в тот же день к В. И. прибежала и расцеловала его, смеясь и плача одновременно, А. А. Якубова». А на следующий день, на квартире Радченко, состоялось  собрание, где Ульянов столкнулся в дискуссии с Якубовой. Пока Ульянов находился в тюрьме в «Союз борьбы»  со своей группой вступил Константин Михайлович Тахтарев. В мае 1896-го года он подвергся аресту и просидел в тюрьме три месяца, после чего был взят отцом на поруки и освобожден. Своими убедительными доказательствами о необходимости демократизации организации он привлек внимание  Аполлинарии.  Она была полностью с ним согласна, военизированная структура группы ей была не по душе, и  во всех спорах на данную тему она  стала отстаивать эту позицию. Спор Ульянова с Аполлинарией приобрел острый характер.  К.М. Тахтарев позже  рассказывал: «В пылу спора Владимир Ильич обвинил А. А. Якубову в анархизме, и это обвинение так сильно подействовало на нее, что ей стало дурно». Столь резкие слова, что было характерной чертой высказываний Ульяновым в пылу  полемики, были восприняты Аполлинарии как личное оскорбление, которое она простить Владимиру не могла. Якубова вышла замуж за  К.М Тахтерева, В 1897г. Аполлинария была арестована и сослана на 4 года в Сибирь, откуда в 1899г. бежала за границу. Тахтерев в  1897г. эмигрировал в Женеву в связи с угрозой второго ареста. За границей организовал школу пропагандистов и агитаторов бельгийской «Рабочей партии», состоял в группе «Освобождения труда» под руководством Г.В. Плеханова.

 Мать Владимира, Мария Александровна, буквально засыпала департамент полиции своими прошениями. «Ввиду слабого здоровья сына» она просила позволить ему ехать в ссылку за свой счет; затем обратилась с просьбой разрешить ему задержаться в Петербурге;  а после этого – остановиться «из-за ее болезни» в Москве на одну неделю, а впоследствии -  продлить пребывание сына вместе с ней. Когда Владимир добрался до Красноярского края, Мария Александровна  обратилась с просьбой к генерал-губернатору Восточной Сибири  назначить «В. Ульянову, ввиду слабого здоровья, место ссылки Красноярск или один из южных городов Енисейской губернии».

 По ходатайству матери, Ульянов получил разрешение следовать в ссылку не по этапу, а за свой счет по проходному свидетельству. Это означало, что ссыльному Владимиру Ульянову разрешалось цивилизованным способом добираться до места ссылки на любом  транспорте за свой счет, тем самым ссыльный Ульянов избежал  тяжелой и болезненной процедуры перемещения по этапу по необъятной стране под конвоем в кандалах. При этом Владимир мог взять любое количество багажа. Ближайшие товарищи Владимира Ульянова  по петербургскому «Союзу борьбы»: Г. М. Кржижановский, Ю. О. Цедербаум (Л. Мартов), А. А. Ванеев и В. В. Старков следовали в ссылку на казенный счет. 

 Добирался Ульянов, не торопясь, почти три месяца.

 • 14-го февраля он был выпущен из тюрьмы, пробыл в Петербурге три дня. На что было получено разрешение.

 • 17-го вечером выехал поездом в Москву. 5 дней пробыл у матери, задержавшись на два дня сверх разрешенных.

 • 4-го марта на поезде добрался до Красноярска. По дороге познакомился с доктором Крутовским   и его женой Лидией Семеновной. Они были сосланы как члены организации «Народная воля» в Красноярск и остались там навсегда. Доктор взял молодого Ульянова под свою опеку. Он помог ему получить доступ к частной библиотеке купца Юдина, и Ильич продолжил работу над книгой «Развитие капитализма в России». Доктору Крутовскому удалось убедить своих коллег-врачей, что по состоянию здоровья В.Ульянова на Север отправлять нельзя, и такое «заключение-справочку» он получил. В.Ульянов направлял властям прошения предоставить ему «ввиду слабости здоровья места ссылки в пределах Енисейской губернии, желательно в Красноярском или Минусинском округах». После этого и было назначено Шушенское местом его ссылки. Узнав, куда он будет отправлен в ссылку, Ульянов написал: «Лето я проведу следовательно, в "Сибирской Италии", как зовут здесь юг Минусинского округа, судить о верности такой клички я пока не берусь, но говорят, что в Красноярске местность хуже».

 • Почти два месяца находился в Красноярске. 29-го апреля написал прошение  енисейскому губернатору о назначении ему установленного законом пособия на содержание, одежду и квартиру. Из-за задержек в дороге партия ссыльных прибыла в Красноярск  лишь 4 апреля 1897 г. Ульянов встретил на вокзале своих товари¬щей, прибывших с этой партией ссыльных.

 • 30-го апреля выехал со всем своим багажом на пароходе из Красноярска в Минусинск. Распоряжением ени¬сейского губернатора от 10 апреля местом ссылки Старкову и Кржижановскому было назначено село Тесинское Минусинского округа. В. В. Старков и Г. М. Кржижановский выехали вместе с Ульяновым в Минусинск за свой счет на пароходе «Св. Николай».

 • 6-го мая прибыли  в  Минусинск.

 • 8-го мая Владимир выехал на подводе из  Минусинска и в тот же день приехал в богатейшее село Шушенское, расположенное в живописной местности с благодатным климатом. К этому времени в Шушенском было 250 домов и проживало около 1400 человек.

 Надежду  освободили до вынесения приговора через месяц после освобождения из тюрьмы Владимира Ильича, 12 марта 1897г. Находясь уже в  Шушенском, Владимир написал 10 мая 1897 г большое письмо Надежде,  в котором звал ее к себе, и просил стать его женой. Он выбрал спутницей жизни ту, которая будет шагать с ним в ногу и на один шаг сзади. Его раздражали выскочки и особенно критики его  позиций в марксистской теории. По такому же принципу через пять лет он отбирал себе соратников в партию. Надежда Константиновна на письмо  полушутливо ответила: «ну что ж, женой, так женой». Она была согласна быть при нем кем угодно, женой, конечно, было быть лучше. В конце декабря 1897г. Крупской объявили приговор – три года ссылки в Уфимской губернии. Она подала прошение на имя министра внутренних дел, чтобы ей назначили местом ссылки село Шушенское, где отбывает свой срок по приговору ссыльный В.И. Ульянов, за которого она выходит замуж. Крупская писала, что она сама «перепросилась в село Шушенское Минусинского уезда, где жил Владимир Ильич, для чего объявилась его невестой». 8 января 1898 г. Владимир Ильич отправил телеграмму директору Департамента полиции: «Имею честь просить разрешить моей невесте Надежде Крупской переезд в село Шушенское».  24 января он написал матери: «Надежду Константиновну обнадеживают, что ей заменят 3 года Уфимской губернии 2-мя годами в Шуше, и я жду ее с Елизаветой Васильевной. Подготовляю даже помещение - соседнюю комнату у тех же хозяев» Разрешение было получено, а срок ее ссылки  сокращен не был.

 В Шушенское за свой счет поехала Надежда Константиновна вместе со своей матерью,  которая к этому времени рассчиталась с хозяином квартиры и продала участок на Новодевичьем кладбище рядом с мужем. С этого времени она будет постоянно сопровождать свою дочь во всех ее странствиях за Владимиром Ильичем.  С собой они взяли  все «самое необходимое»: книги, теплые вещи, инструмент, посуду, чай, сахар, одеколон, провиант.  Запаслась Елизавета Васильевна табаком, папиросными гильзами и специальной машинкой для набивки папирос. По просьбе Владимира Ильича везли набор ювелирных инструментов для ссыльного рабочего Оскара Энгберга, жившего в Шушенском. Корзина с инструментами весила два пуда (32 килограмма). Для Владимира Ильича как подарок  приобрели керосиновую лампу с зеленым абажуром. Эту лампу Надежде почти всю дорогу пришлось держать в руках.

 «В село Шушенское, где жил Владимир Ильич, - рассказывает Крупская, - мы приехали в сумерки; Владимир Ильич был на охоте. Мы выгрузились, нас провели в избу. В Сибири - в Минусинском округе - крестьяне очень чисто живут, полы устланы пестрыми самоткаными дорожками, стены чисто выбелены и украшены пихтой. Комната Владимира Ильича была хоть невелика, но также чиста. Нам с мамой хозяева уступили остальную часть избы. В избу набились все хозяева и соседи и усердно нас разглядывали и расспрашивали». Надежда Константиновна им понравилась своей приветливостью,  своим городским платьем и  особенно  длинной и толстой косой.

 По прибытии  в Шушенское Крупская написала Марии Александровне Ульяновой 10 мая 1898 г: «Дорога в Шушу совсем не утомительна, если вам удастся выбраться сюда, то ехать будет ничего себе. А с нашим бесчисленным багажом дело обошлось вполне благополучно, ничего не растеряли, в вагоны нас всюду пускали. Спасибо так же за провизию, мы питались ею три дня, и это было намного приятней вокзальной еды».  Владимир Ильич написал письмо лишь через три дня: «Приехали ко мне, наконец, дорогая мамочка, и гости. Приехали они седьмого мая вечером, и как раз ухитрился я именно в этот день уехать на охоту, так что они меня не застали дома. Я нашел, что Надежда Константиновна высмотрит неудовлетворительно - придется ей здесь заняться получше своим здоровьем. Про меня же Елизавета Васильевна сказала: “Эк Вас разнесло!” - отзыв, как видишь, такой, что лучше и не надо!»

 «Надежде Константиновне, как ты знаешь, поставили трагикомическое условие: если не вступит немедленно в брак, то назад — в Уфу. Потому мы уже начинаем хлопоты о выдаче документов, без которых нельзя венчать, чтобы успеть сделать все до поста», — писал Владимир  своей матери.

 Для оформления брака нужны были документы, а Ульянов, как и все ссыльные, паспорта не имел. Его заменял так называемый «статейный список». Но он, как выяснилось, затерялся где-то в красноярском тюремном правлении. Переписка и волокита по этому поводу шла почти два месяца. И 30 июня в прошении начальнику Енисейской губернии Владимир Ильич пишет: «Получается крайне странное противоречие: с одной стороны, высшая администрация разрешает по моему ходатайству перевод моей невесты в село Шушенское и ставит условием этого разрешения немедленный выход ее замуж; с другой стороны, я никак не могу добиться от местных властей выдачи мне документа, без которого вступление в брак не может состояться; и в результате всего виновной оказывается моя невеста». От венчания зависел и размер пособия, полагавшегося ссыльным молодоженам.

 Наконец, в начале июля документы были получены, и можно было идти в церковь. Но тут случилась новая оказия. Не оказалось ни поручителей, ни шаферов, ни обручальных колец, без которых свадебная церемония немыслима. Дело в том, что из Минусинска бежал ссыльный социал-демократ С. Г. Райчин. И исправник категорически запретил выезд из Тесинского на бракосочетание и Кржижановским, и Старковым. Конечно, можно было бы опять начать хлопоты, но Владимир Ильич решил не ждать.

 Оскар Энгберг, бывший когда-то учеником у ювелира, изготовил из медного пятака и надраил до золотого блеска обручальные кольца. «10 июля 1898 г. в местной церкви священник Иоанн Орестов свершил  таинство венчания. И надел он жениху и невесте кольца. И водили их вокруг аналоя. И причащались они и кланялись иконам Спасителя и Божьей Матери у Царских Врат. Все как положено». Свидетелями на свадьбе со стороны жениха стали местные крестьяне Заверткин и Ермолаев, а со стороны невесты - Журавлев. По свидетельству крестьян, невеста была одета в скромную белую блузку и черную юбку, а жених в потертом коричневом костюме.  По одним данным, свадебного застолья у молодоженов не было — якобы они ограничились скромным чаепитием. Другие заявляли, что свадебное веселье было шумным и даже заставило хозяев дома, в котором жил их квартирант, вмешаться в происходящее. Пришло поздравление с бракосочетанием  от Аполлинарии Якубовой, которая была арестована за активное участие  в деятельности  организации «Союз борьбы» и  была выслана в село Казачинское под Красноярском.

 В советские времена факт венчания и  проведения  церковного обряда в биографии Ленина замалчивался, а храм Петра и Павла снесли в 1938 г.

 В газете «Советская молодежь» (Рига) от 16 января 1990г. появилась информация  со ссылкой на Британскую энциклопедию, что «первым мужем Крупской был эсер Борис Герман, кстати, друг Фанни Каплан. Несколько лет назад сотрудник еженедельника «Аргументы и факты», журналист и историк Анатолий Логинов, ссылаясь на архивы, сообщил, что Ленин якобы был женат на Крупской вторым браком и что подробности о первом браке находятся в архиве русского Жандармского отделения, к которому его не допускают». Об этих неизвестных историкам фактах упоминал бывший агент НКВД Кирилл Хенкин в своей книге «Русские пришли», изданной в Израиле в 1984 г. И Британская энциклопедия,  и Хенкин  при этом черпали сведения из  статьи Н.А. Чоловского в аргентинской газете за 1946г., написанной в связи со смертью В.Бабия. «5 октября 1945 г. скончался В. Бабий, отсидевший 25 лет в аргентинской тюрьме. Он с Борисом Владимировичем Германом эмигрировал из России и оказался в Аргентине».

 «События в России в октябре 1917 г. внесли разлад в рабочее движение в Аргентине. Да и трудно было разобраться в происходящем, находясь за тысячи километров от дома. Старая эмиграция приняла февральскую революцию с большим энтузиазмом, подобно тому, как приняли ее и в самой России.  Нашелся тогда один здравомыслящий человек: Борис Владимирович Герман (первый муж Надежды Крупской, впоследствии вышедшей замуж за Ленина). Он постоянно говорил нам, что “Ленин большой подлец и с ним необходимо бороться”. Герман лично знал Ленина, знал его хорошо, и поэтому не мог ошибиться.  Выступления Б.В. Германа против Ленина вызвали здесь в Аргентине раскол среди русской эмиграции». В другой справке сообщается, что «Борис Владимирович Герман, первый муж Надежды Крупской, сыграл  видную роль в аргентинских профсоюзах. Он скончался в 1926 г».

 Итак, рассмотрим утверждение Бориса Владимировича Германа, что он являлся первым мужем Надежды Крупской.

 1. Согласно царскому законодательству законным признавался лишь церковный брак. По окончании венчания брачующиеся считались супругами. Каждый брак записывался в приходскую (метрическую) книгу. Русское законодательство признавало только церковный порядок брака, который имел обязательную силу для лиц всех вероисповеданий, признанных государством. Брак, не освященный таинством венчания, считался сожительством. Гражданская (светская) форма брака, предполагающая обязательную государственную регистрацию, была введена в России впервые после революции 1917 г. одним из первых декретов. Фактические браки, т.е. совместная жизнь мужчины и женщины без регистрации брака в установленном законом порядке признавались действительными наряду с зарегистрированными государством только в период с 1926 г. по 1944 г.

 2. Если Герман был мужем Крупской, то они должны были венчаться, и должна была быть занесена запись в приходской книге. Но такой записи не было найдено ни в одной метрической книге до сих пор. Если Герман был мужем Крупской, то,   выходя замуж за Ульянова, Надежда венчалась вторично. В православной церкви существует чин о второбрачных, позволяющий сочетаться браком паре, в которой один из брачующийся однажды уже стоял у алтаря. Это особый способ венчания, который производится только с позволения архиерея. При этом в процесс венчания добавляются две покаянные молитвы.  Никаких дополнительных разрешений Крупской не требовалось от архиереев, что и позволяет нам утверждать: «Крупская официально замужем за Борис Владимировичем Гетманом не была».

 3. Говорить о возможном  сожительстве Крупской и Германа не имеет смысла. Не те времена, не то воспитание, не та ситуация, когда мать контролировала каждый шаг дочери даже в последующие годы.

 4. Когда пришли большевики к власти, к этому времени большая часть лидеров были женаты (выходили замуж) по два, три и более раз. И никто этого не скрывал, и никто не считал зазорным сам факт наличия в прошлом первой, второй жены или первого, второго мужа. Непонятно зачем надо было скрывать Надежде Константиновне такой факт? И кто бы ее осудил за это? А может быть она могла этим гордиться. Такое было время, и многие утверждавшие, что Крупская – синий чулок, были бы посрамлены. Этот факт только повысил бы ее статус как женщины в глазах мужчин.

 А Борис Владимирович Герман - просто напросто лжесупруг первой леди Советской России.


Глава 8.  ФИНАНСИСТ - МАРИЯ АЛЕКСАНДРОВНА.

 Вопрос, на какие средства существовала семья Ульяновых после смерти Ильи Николаевича, легко снимался большевиками с обсуждений простым разъяснением, что Мария Александровна, как вдова действительного статского советника, кавалера ордена Станислава 1 степени,  получала на себя и детей пенсию в размере 100 рублей в месяц. По прошению вдовы Марии Александровны Ульяновой Симбирское дворянское депутатское собрание, «постановлением 17 июня 1886 г, внесло в третью часть дворянской родословной книги вдову Действительного Статского Советника Ильи Николаева Ульянова Марию Александрову и детей их…», и затем это постановление было утверждено указом императора от 6 ноября 1886 г.  На основании  этого постановления начислялась пенсия на вдову и детей. Анна Ильинична писала, что после смерти их отца в 1886г., «вся семья жила лишь на пенсию матери да на то, что проживалось понемногу из оставшегося после отца».

 Сумма 100 р. в месяц для того времени - солидная, но надо учесть, что и число иждивенцев оставшихся без кормильца было значительным: шестеро детей, жена и прислуга. Причем четверо младших  детей учились в гимназиях, а двое старших поступили в высшие учебные заведения.

 В Царской России студенты университетов платили от 50 до 150 р. в год. Анна училась на Бестужеских курсах, куда принимались лица, представившие аттестат об окончании учебного заведения в объеме 8-ми классов женской гимназии, справку о политической благонадежности и согласие родителей или опекунов. Плата на курсах составляла 50 р. в год для слушательниц. В гимназиях согласно уставу, составленного в министерстве народного просвещения и  утвержденного 30 июля 1871 г. графом  Д.А.Толстым, плата за обучение в гимназии составляла от 40 до 70 р. в год.  Поступающий в гимназию должен был представить документ, что имеет достаточное материальное обеспечение. При этом директор гимназии получал 2000 р. в год, инспектор — 1500 р. кроме этого им представлялась казенная квартира и особая плата за уроки. После 25 лет службы директорам представлялась пенсия в размере  700—900 р., инспекторам 650—850 р. и учителям 600 - 800 p.. В частных женских гимназиях плата за обучение была выше — от 100 до 200р. в год. Только на одно обучение детей Мария Александровна тратила около 300 р. в год. Но кроме этого детей надо было кормить, одевать в соответствии с требованиями учебного учреждения и моды среди девочек из обеспеченных семей, а старшим детям, которые учились в Петербурге, надо было платить и за квартиру. В Симбирске в доме Ульяновых сохранялся привычный уклад жизни – убирала и готовила прислуга.

 После казни Александра и ссылки Анны в Кукушкино семья Ульяновых переехала в Казань. Снова затраты на переезд, на аренду дома, который по размерам был меньшим по сравнению с симбирским. Из Казани семья перебралась в Самару, где сначала жили у мужа Елизарова, а потом на съемной квартире – дети были разнополые, поэтому съемная квартира была обычно не менее 4-х комнат. Из Самары, когда  Дмитрий  поступал в Московский университет на медицинский факультет, переехали в Москву и остановились почти в самом центре, в Большом Палашевском переулке рядом с Тверской улицей в типичном «доходном» доме. Меньшая сестра Маняша поступила в Елизаветинскую гимназию, которую закончила через два года и проучилась еще год в 8-м педагогическом классе.

 В 1890-1891гг. квартировали в Петербурге Владимир с Ольгой, но сестра прожила в столице недолго. С 1893 г. Владимир переехал из Самары в Петербург. Работа помощником  присяжного поверенного в Петербурге не приносила доходов, Владимир полностью жил на обеспечении матери.   В октябре 1893 г. Владимир писал матери: «Попрошу прислать деньжонок: мои подходят к концу. Оказалось, что за месяц с 9/IX по 9/Х израсходовал всего 54 р. 30 коп,, не считая платы за вещи (около 10 р.) и расходов по одному судебному делу (тоже около 10р.)». Указывая, что расходы в 74 рубля не каждый месяц повторятся, Владимир все же признавал, что «расход чрезмерный…, на одну конку, истратил в месяц 1 р. 36 к. Вероятно, пообживусь, меньше расходовать буду».

 В 1895 г. Владимир выехал за границу и находился там четыре месяца, переезжая из Швейцарии в Париж, а оттуда снова в Швейцарию, «чтобы подлечиться от болезни желудка у очень дорогого врача - специалиста, рекомендованного ему "как знатока своего дела"». Оттуда он писал 18 июля 1895 года матери: «Живу я в этом курорте уже несколько дней и чувствую себя недурно, пансион прекрасный и лечение видимо дельное, так что надеюсь дня через 4-5 выбраться отсюда. Жизнь здесь обойдется, по всем видимостям, очень дорого; лечение еще дороже, так что я уже вышел из своего бюджета и не надеюсь теперь обойтись своими ресурсами. Если можно, пошли мне еще рублей сто». Из Швейцарии Владимир отправился в Германию. Через три недели, находясь в Берлине, он снова просил прислать  денег, но, их истратив,  29 августа отправил срочную депешу: «К великому моему ужасу, вижу, что с финансами опять у меня "затруднения": "соблазн" на покупку книг и т.п. так велик, что деньги уходят черт их знает куда. Приходится опять обращаться за "вспомоществованием": если можно, пришли мне рублей 50-100».

 Когда был арестован Владимир, семья сняла дачу на лето под Петербургом на берегу Финского залива, чтобы быть ближе к Владимиру. А затем были крупные расходы на поддержку сына, на письма чиновникам, на переезд на место ссылки за свой счет. В 1897 г. побывала за границей ее старшая дочь Анна. В Шушенском состоялась свадьба Владимира и Надежды,  и вновь ссыльный сын обратился к матери за поддержкой: «С Н.К. пришли мне, пожалуйста, побольше финансов: а если уже выехала, то отправь на имя Елиз. Вас. Расходы могут предстоять изрядные». Через год отправилась учиться в Брюссельский университет младшая дочь, Мария (Маняша). Мать и Марк Тимофеевич убедили ее, что платить за учение и ее проживание  в Бельгии, им будет нетрудно. Позже  был арестован Дмитрий,  Московский университет не закончил. Семья вынуждено переехала в Подольск. Анна до 1902 г. почти постоянно жила за границей - в Мюнхене, Дрездене, Париже, Берлине. Самостоятельного заработка у Анны вплоть до 1903 года не было, и мать вынуждена была пересылать дочери деньги в Европу

 В течение 16 лет после смерти Ильи Николаевича практически в этой большой семье никто не зарабатывал денег, не приносил их в дом. Анна после гимназии проработала наставницей. Поступила вновь на работу лишь в 1903 году. Александр, старший сын, никогда не работал. Владимир проработал помощником присяжного поверенного два года, какие-то деньги заработал, и  перешел на иждивение матери. Ольга никогда не работала. Дмитрий стал самостоятельно зарабатывать лишь в 1902 г. как врач, когда ему исполнилось 28 лет.  Мария Ильинична устроилась счетоводом в Управление Московско-Казанской железной дороги в 1900 г.

 Понятно, что в целом эти текущие расходы  превышали 100 рублей в месяц. Трудно посчитать во сколько раз, но понятно, что значительно. Надо еще к перечисленному добавить летние расходы, когда семейство выезжало к себе в имение Кокушкино или позже в  Алапаевку.  Здесь они себя не утруждали никакими хлопотами, - дворовые крестьяне готовили  еду, накрывали на стол, обслуживали во время трапезы. А все члены семьи вели праздный барский образ жизни: читали книги, гуляли по окрестностям, купались, ходили за грибами и ягодами, ловили рыбу, охотились. Никто из семьи даже не пытался управлять имением, их устраивало получение аренды.

 Кроме  платежей по текущим расходам Мария Александровна совершала и крупные сделки.

 1. «В 1886 г. на имение в Кокушкино  было наложено запрещение в обеспечение занятых владелицей имения Любовью Александровной Понамаревой у казанского цехового Степана Алексеева 3 000 рублей и у жены действительного статского советника, сестры, Марии Александровны Ульяновой 5 500 рублей. Пономаревой под залог имения была выдана ссуда в размере 13 000 рублей сроком на 48 лет и 8 месяцев. При этом часть ссуды должна была пойти на погашение долга Марии Александровне Ульяновой. Что и было сделано».

 Любовь Понамарева заняла у своей сестры  Марии Александровны  5,5 тысяч рублей. Сумма в семье Ульяновых   скопилась  из доходов Ильи Николаевича, директора народных училищ, и его вознаграждений. Сестра долг вернула. 

 2. С февраля 1886 г. по июнь 1887 г. половина дома сдавалась в наем. Летом 1887 г. в «Симбирских губернских ведомостях» появилось объявление: «По случаю отъезда продается дом с садом, рояль, мебель. Московская улица, дом Ульяновой». 15 июня 1887 г. дом вместе с садом и мебелью приобрел симбирский полицмейстер Андрей Николаевич Минин за 6 тысяч рублей.

 3. В феврале 1889 г. Мария Александровна приобрела в Самарской губернии хутор Алакаевка  с землей около 85  гектаров. За хутор М.А.Ульянова уплатила 7,5 тысяч  рублей. Семья пыталась вначале организовать и вести свое хозяйство. В первый год приобрели  скот, посеяли пшеницу, подсолнух, гречиху. Собственный опыт хозяйствования не увлек Ульяновых, семья предпочла сдавать земли в аренду. Был подписан договор с предпринимателем Крушвицем. Арендную плату Ульяновы получали с  1890 г. по конец 1897 г., за Ульяновыми оставался барский дом, куда они до 1893 года приезжали на лето. В одном из писем к матери Владимир проявил интерес к финансовому состоянию семьи: «Напиши, в каком положении твои финансы: получила ли сколько-нибудь от тети? получила ли сентябрьскую аренду от Крушвица? много ли осталось от задатка (500 р.) после расходов на переезд и устройство?».

 4. «В 1892 г. владелицей имения в Кокушкино Пономаревой Любовью Александровной  был совершен залог имения в обеспечение займа у Марии Александровны Ульяновой в 5 000 рублей.  Этот долг, также как и долг по банковской ссуде в 9 300 рублей перешел в 1896 г.   по наследству к сыну Пономаревой Дмитрию Александровичу Ардашеву». Еще раз в 1892 году, когда вся семья жила в Самаре, Любовь Александровна заняла деньги у сестры в размере 5 тысяч рублей.

 5. В декабре  1897 года, когда Владимир был в тюрьме, Мария Александровна  продала хутор Алакаевку  за  7,5 тысяч рублей.

 6. Сохранилась копия протокола заседания Казанского окружного суда от 10 октября 1897 г. по делу о продаже недвижимого имения землевладельца Ардашева Дмитрия Александровича в селе Кокушкино Черемышевской волости. Согласно этому документу «в марте 1897 г. было осуществлено взыскание с Ардашева долга в 5 000 рублей в пользу вдовы Марии Александровны Ульяновой. Принимая во внимание невозможность выплаты долга, имение было описано судебным приставом, оценено в 10 000 рублей и назначено в установленном порядке на продажу с публичного торга при Казанском окружном суде. Торги состоялись 24 сентября 1897 г. Наивысшую цену за имение – 15 000 рублей предложил надворный советник Владимир Иванович Веретенников. По окончании торга Веретенников внес задаток в 1 500 рублей. По правилам торгов остаток суммы должен был быть внесен в течение семи дней, но Веретенников этого не сделал. Таким образом, суд решил закрепить имение в Кокушкино за Марией Александровной Ульяновой за 10 000 рублей с переводом долга 9 205 рублей Дворянскому земельному банк, перешедшего по наследству к сыну Пономаревой Дмитрию Александровичу Ардашеву».

 7. 16 апреля 1898 г. казанским нотариусом Э.К.Михайловским на основании решения Казанского окружного суда была оформлена купчая крепость на покупку имения Марией Ульяновой.  А 21 апреля того же года тем же нотариусом была оформлена купчая крепость на продажу Ульяновой  села Кокушкино за 10 тысяч рублей крестьянину Николаю Николаевичу Фадееву, который и владел имением до  революции.

   Все вырученные деньги Мария Александровна положила в банк. Какая была общая сумма на счету в банке сказать определенно невозможно. Она должна была быть в районе 15 тысяч рублей. Проценты, которые получала Мария Александровна с этой суммы,  позволяли ей закрывать текущие расходы.  Как считал русский публицист, экономист Николай Владиславович Валентинов (Вольский), «деньги, положенные в банк и превращенные в государственную ренту, вместе с пенсией М.А.Ульяновой составили особый "фамильный фонд", которым очень умело в течение многих лет распоряжалась расчетливая мать Ленина. Все черпали из этого фонда: старшая сестра Ленина Анна, Ленин, младший брат Дмитрий и младшая сестра Мария. Богатства, как видим, никогда не было, но в течение долгого времени был достаток».

 Мария Александровна была главным бухгалтером, банкиром и финансистом всей семьи. На алтарь будущего своих детей она положила все состояние, которое перешло ей от мужа и отца. Вместе с Ильей Николаевичем они стремились предоставить своим детям все необходимое для получения образования.  Они понимали, что именно знания, приобретенные в университетах, позволили ее отцу и мужу добиться успеха, стать дворянами и передать детям солидные средства. Все дети Марии Александровны были способными, врученные им награды говорят о многом. Все они закончили гимназии и поступили в высшие учебные заведения. И этим Мария Александровна могла гордиться, она смогла их вывести на дорогу жизни интеллигенции, образованной элиты российского общества. И, казалось бы, на этом она могла остановить свою финансовую поддержку взрослых детей, вполне   самостоятельных, и переключиться на воспитание младших. Но случилась непредвиденное. Взрослые дети встали на тропу террора – они, к удивлению, оказались настолько оторванными от реальности, что позволили увлечь себя неким идеалистам, задумавшим акт возмездия во имя счастья народа. Мария Александровна и как мать, и как финансист предприняла все возможные меры, чтобы спасти сына, и улучшить пребывание дочери в ссылке. События 1881 г., когда был убит террористами царь Александр II, наложили отпечаток на решение суда в отношении старшего сына, царь был не умолим.

 Неожиданно семья Ульяновых из почитаемых и уважаемых  людей города Симбирска перешла в ранг неприкасаемых и неблагонадежных. Марии Александровне пришлось включать и свою волю,  и свое умение, и финансы, чтобы младших детей поднять до уровня старших. В Симбирске жить было нельзя, продали дом, уехали в Казань, а позже перебрались в Алакаевку. Мать-финансист спасала младших детей, создавая им условия для продолжения обучения. А когда исключили  Владимира из университета, она писала ходатайства одно за другим с просьбой разрешить Владимиру сдать экзамены экстерном. Вопрос о том, что надо идти старшему в доме мужчине зарабатывать на обучение сестер и брата не стоял. Владимиру обеспечили  все условия, чтобы он мог подготовиться. И снова удар – умерла Ольга, а с ней еще одна надежда на успех и процветание. Владимир получил диплом юриста, приступил к работе в качестве помощника поверенного. Анна вышла замуж.  Вновь в дом пришло благополучие и спокойствие, семья переехала в Москву, где должны были  продолжить обучение Дмитрий и Маняша.  Владимир настоял на своем отъезде в Петербург, - там шире и богаче клиентура. Мария Александровна его поддержала, - он должен найти подходящее место и клиентуру. И его записки с просьбой выслать деньги, ее не страшили, она аккуратно оплачивала все его расходы. И даже поездку за границу на лечение она приветствовала и полностью субсидировала.

 По возвращении из поездки Владимир втянул в свою деятельность брата, Дмитрия и младшую сестру, Маняшу. Мария Александровна к этому времени осознала, что юношеское увлечение Владимира марксизмом переросло в серьезную политическую активность, и что она не может ни свернуть его с избранного пути, ни уберечь детей от этого влияния. А когда Владимир оказался в тюрьме, она сама вовлеклась в круговорот событий и стала активным спонсором  действий ее детей. Для этого она продала свою недвижимость: в Кокушкино и в Алакаевке.

 Мария Александровна не была активным членом «Союза борьбы», не разделяла многих взглядов и методов их действий, но она была готова в любую минуту встать на защиту своих детей и делала все возможное, чтобы им помочь и облегчить их наказание. Случалось, что все ее дети, кроме Владимира, находившегося в эмиграции, сидели за решеткой. В советской литературе не раз пересказывался эпизод из жизни Марии Александровны: «Однажды в 1899 году она пришла в столичный департамент полиции с очередным ходатайством за Владимира Ильича. И директор департамента ехидно бросил ей, не стесняясь присутствия других посетителей: «Можете гордиться своими детками — одного повесили, и о другом также плачет веревка». От неожиданного оскорбления Мария Александровна выпрямилась: «Да, я горжусь своими детьми!» И можно сказать, что это очень похоже на правду. По крайне мере, именно так должна была ответить на реплику Мария Александровна, если таковая была. Она к этому времени была целиком на стороне детей. С государственной точки зрения, они были  преступниками, но, по их высказываниям, они боролись за светлое будущее пролетариата против прогнившего и тормозящего  развитие России самодержавия. В ее понятии  дети стали героями, которые ведут битву с тьмой.


Глава 9. МОЛОДОЖЕНЫ В ШУШЕНСКОМ 

 Владимир Ульянов находился в ссылке в селе  Шушенском с 8 мая 1897 года по 29 января 1900 года. По различию бытовых условий ссыльного Владимира этот период следует разделить на два отрезка времени: до 8 мая 1898 и после, на холостяцкий образ жизни и на супружеский - с женой и ее мамой Елизаветой Васильевной.

 Жизнь холостяцкая. В Шушенском Владимир поселился в доме зажиточного крестьянина Аполлона Зырянова, у которого останавливались приезжие. В  руках Зырянова были все питейные заведения села. За постой ссыльный должен был платить хозяину 4 рубля (корова в Сибири  тогда стоила 2 р.). По одним сведениям ссыльному платили 9 руб. 24 коп., по другим – 8 руб. 17 коп. в месяц.  Квартиранту выделили комнату 14 кв. м, куда поставили стол, несколько стульев, деревянную кровать, а потом навесили  полки для книг. За ссыльным сразу же был установлен гласный полицейский надзор, и урядник дважды в день - утром и вечером - приходил проверять его. Без разрешения этого надзирателя Владимир не имел права покидать село. Надзор осуществлял бывший фельдфебель Заусайлов, в обязанности которого вменялось также проверять корреспонденцию ссыльного.  Затем надзор за ссыльным был передан хозяину дома Зырянову, - ему было сподручнее следить за своим  постояльцем. Владимир  подружился с хозяином, который со временем перестал придерживаться строгостей, и стал отпускать постояльца на охоту.  В письме матери Владимир сообщал, что ездил на охоту верст за 12 от села, что там есть много дичи, дикие козы, а в горах и в тайге — белки, соболи, медведи, олени. У краеведов есть сведения, что Владимир Ильич ходил с организатором Минусинского музея Мартьяновим на Саяны, и поднимались они на вершину горы Борус. А это не один и не два дня. Об этом написано в отчете Мартьянова

 Владимир Ильич под любыми предлогами  старался побывать в Минусинске, когда туда съезжались социалисты, отбывавшие ссылку во многих селах Сибири. На каждую поездку требовалось разрешение минусинского исправника, а он не всегда его давал, и Владимир, нарушая правила, но предупредив хозяина, уезжал в город. За одну такую отлучку "без разрешения начальства" ему было сделано строгое внушение, и даже сообщили об этом губернатору Енисейского края.

 Крупская в своих  письмах описывала холостяцкую жизнь Владимира: «Дешевизна в этом Шушенском была поразительная. Например, Владимир Ильич за свое «жалованье» - восьмирублевое пособие - имел чистую комнату, кормежку, стирку и чинку белья - и то считалось, что дорого платит. Правда, обед и ужин был простоват.  Одну неделю для Владимира Ильича убивали барана, которым кормили его изо дня в день, пока всего не съест; как съест - покупали на неделю мяса. Работница во дворе — в корыте, где корм скоту заготовляли, рубила купленное мясо на котлеты для Владимира Ильича,- тоже на целую неделю. В общем, ссылка прошла неплохо». К мясу и котлетам  добавлялся картофель, огурцы, кислая капуста, свекла, а в качестве десерта сибирские ватрушки. О минеральной воде, прописанной для его желудка швейцарским доктором, «я и думать забыл и надеюсь, что скоро забуду и ее название» (письмо от 20 июня 1897 г.). А четыре месяца спустя в письме к матери он уже хвастался: «Здесь тоже все нашли, что я растолстел за лето, загорел и высмотрю совсем сибиряком. Вот что значит охота и деревенская жизнь! Сразу все питерские болести побоку!».

 К прелестям питания следует добавить и особое благодушное отношение сибиряков к политическим ссыльным, что создавало атмосферу спокойствия и  миролюбия. Один из организаторов «Союза борьбы»  Анатолий Ванеев, сосланный в Восточную Сибирь, писал своей невесте: «Главная причина — большая свобода и совсем иное отношение обывателей к политическим ссыльным. Суди сама: для политических везде открыт кредит; можно кредитоваться в лавках и у купцов, даже на довольно значительные суммы. Обыватели не выделяют политических ссыльных в особую категорию и вовсе не сторонятся от них. Живу, кажется, в такой глуши, а все, чего не пожелаешь, можешь достать очень легко. Ввиду столь приятных перспектив настроение теперь у меня самое радужное».

 Имея массу свободного времени и располагая благожелательным расположением хозяина дома, Владимир увлекся охотой, завел щенка по кличке «Пегас». А позже ирландского сеттера по кличке «Дженни». «Молока и шанег было вдоволь и для Владимира Ильича и для его собаки, прекрасного гордона — Женьки». Гордон это - сеттер,  длинношерстная собака легавой породы.

 По запросу Владимира Ильича Мария Александровна из Москвы и Маняша из Бельгии  присылали ему  русские и иностранные газеты и журналы, новинки марксистской литературы на русском и  иностранных языках даже «Frankfurter Zeitung».  В это время он написал  целый ряд статей по вопросам: «Новый фабричный закон», «Задачи русских социал-демократов» и  «Перлы народнического прожектерства».

 С членами «Союза борьбы», сосланных в Восточную Сибирь, связь не прерывалась.  В июле 1897 г, например, Владимир Ильич получил приглашение от своих ссыльных друзей В.В.Старкова и А.М.Розенберг (сестра Г.М.Кржижановского) на их свадьбу. Переписка велась постоянно с Г. М. Кржижановским, А. А. Ванеевым, П. Н. Лепешинским, В. К. Курнатовским и другими. Через сестру Анну, выехавшую заграницу, была установлена связь с заграничной группой «Освобождение труда». В противоположность большинству ссыльных Владимир Ильич не рвался в оживленный центр, не стремился к перемене места. На предложение матери похлопотать о его переводе в город он писал, что «не стоит».

 Владимир  в ссылке приобрел столь упитанный вид, что приехавшая в Шушенское вместе с Надеждой ее мать, Елизавета Васильевна, увидев его, не могла воздержаться от возгласа: «Эк вас разнесло!».

 Жизнь семейная. С приездом невесты жизнь Владимира Ильича в Шушенском в корне изменилась, он был освобожден вообще от каких-либо дел по хозяйству, они перешли в руки Елизаветы Васильевны, которой изредка помогала дочь. О том, как  ссыльный Ульянов жил вместе с женщинами лучше всего расскажут письма Крупской к Марии Александровне и сестрам Владимира:

 «В село Шушенское, где жил Владимир Ильич, мы приехали в сумерки;     (7 мая 1898) Владимир Ильич был на охоте. Комната Владимира Ильича была не велика. Нам с мамой хозяева уступили остальную часть избы. Наконец, вернулся с охоты Владимир Ильич. Удивился, что в его комнате горит свет».  «Исполняю своё обещание — написать, как выглядит Володя. По-моему, он ужасно поздоровел, и вид у него блестящий сравнительно с тем, какой был в Питере.»(10 мая 1898 г.)

  С приездом женщин  пришлось переехать из дома Зырянова в дом Петровой, в большую квартиру, которую  оплачивало царское правительство. Сестра Ленина, Анна, писала, что квартиру они занимали «из 3-х комнат, одна в 4 окна, одна в 3 окна, и одна в 1», хотя Крупская жаловалась на «крупное неудобство: все комнаты проходные».

 В следующих письмах Крупская писала:

        «Вообще теперешняя наша жизнь напоминает «форменную» дачную жизнь, только хозяйства своего нет. Ну да, кормят нас хорошо, молоком поят вволю, и все мы тут процветаем. Я все еще не привыкла к теперешнему здоровому виду Володи.  В Питере-то я его привыкла видеть всегда в довольно прихварывающем состоянии».(26 июня 1898г.).

 «Летом никого нельзя найти в помощь по хозяйству. И мы с мамой вдвоём воевали с русской печкой. Вначале случалось я опрокидывала ухватом  суп с клецками, которые рассыпались по исподу. Потом привыкла. В огороде у нас выросла всякая всячина».

 «Едим,  настаиваем наливку на малине, солим огурцы — все как следует быть, как в России. Покупали как-то арбузы. Володя собирается денька на два съездить в тайгу, посмотреть, что за тайга такая, посбирать ягод,  шишек, поохотится за таежными рябчиками». (9 августа 1898 г.)

Фото Ремонт квартиры своими руками секреты




Ремонт квартиры своими руками секреты

Ремонт квартиры своими руками секреты

Ремонт квартиры своими руками секреты

Ремонт квартиры своими руками секреты

Ремонт квартиры своими руками секреты

Ремонт квартиры своими руками секреты

Ремонт квартиры своими руками секреты

Ремонт квартиры своими руками секреты

Ремонт квартиры своими руками секреты

Ремонт квартиры своими руками секреты

Ремонт квартиры своими руками секреты

Ремонт квартиры своими руками секреты

Ремонт квартиры своими руками секреты

Ремонт квартиры своими руками секреты

Ремонт квартиры своими руками секреты

Похожие новости:

  • Шаверма с ветчиной в домашних условиях
  • Мебель трансформеры своими руками чертежи
  • Красивое поздравление с 50 летием маме от дочери и зятя
  • Как поливать елку в домашних условиях
  • Сшить бандо для сна
  • Меню сайта


    Вязание крючком коврик подсолнух
    Филейное вязание геометрические схемы
    Прическа для длинных кудрявых волос для мужчин
    Модные причёски в аватарии для мальчиков
    Где отучиться на маникюр и наращивание
    Ардуино мега своими руками
    Летние как лучше сделать
    Антена телефона своими руками
    Сова своими руками из природных материалов

    ЗАКРЫТЬ ОКНО [X]